Книга Измена - дело семейное, страница 94 – Аника Зарян

— Не спится что-то, – поправляю халат, скрещиваю руки на груди. Но нет в этом жесте сейчас ни агрессии, ни вызова.

— Мне нужно было в туалет. – улыбается одними губами Олег. Взглядом же продолжает блуждать по мне. Неторопливо. Тоскливо. – Если ты не против.

— Не против. – машинально делаю шаг в сторону, чтобы он мог пройти в ванную. И заторможенно понимаю, что собираюсь впустить его в нашу с ним мастер-спальню. В нашу ванную, где на полке еще недавно стояли его бритвенные принадлежности. А теперь нет. Потому что я в порыве слепой, безудержной ярости выкинула всё, что могло напоминать о нём.

Молодец, Орлова.

Но он всё понимает правильно.

Его щека непроизвольно дергается.

— Я пойду в гостевую. – а сам не двигается с места. – Да?

Киваю. Отвожу взгляд.

Он идет дальше. Я – на кухню. Включаю на вытяжке маленькую кнопочку – загорается лампочка.

— Лер? – подхожу к дочери. В нос бьет запах алкоголя. – У тебя всё хорошо?

— Не знаю, мам, – не смотрит. – Но очень надеюсь, что будет...

Хочет уйти.

— Обязательно будет, милая. – не даю ей ускользнуть. Хватаю за запястье, притягиваю к себе. – Обязательно будет.

Лера не отвечает, просто кивает, уткнувшись лбом в мое плечо. Потом отстраняется, выпрямляется, вытирает ладонью щеки.

— Пойду спать, мам. Устала.

— Иди. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Она, привычно осторожно шагая – чтобы не разбудить сестру, – уходит в свою комнату. Тихо прикрывает дверь. Моя девочка...

Я остаюсь на кухне, слушаю, как в ванной течет вода, из спальни льется джаз. Такой привычный, такой домашний звук в эту минуту стягивает грудь тугой повязкой.

— Алиса! – громко, чтобы колонка расслышала. – Стоп!

Беру со стола пустой стакан, подхожу к графину, наливаю выпить. Давление все еще дает о себе знать – пульсирует в висках, тянет в затылке. Сажусь, вдавливаю подушечки пальцев в переносицу. Пью медленно, маленькими глотками, пытаясь протолкнуть ком в горле.

Вода в ванной выключается. Через мгновение слышу шаги. Олег выходит в коридор, останавливается в нерешительности. Я поворачиваюсь к нему.

И мы снова смотрим друг на друга в полумраке кухни, освещенной только слабым светом вытяжки.

Двое, бывшие когда одним целым.

А теперь просто...

Бывшие.

И всё, что у нас осталось общего – это руины, которые надо разгрести. И дети, которые в этих руинах блуждают.

В его глазах пустота и принятие. В моей душе – усталость, грусть и странное, почти неожиданное сочувствие.

Молчим.

Невыносимо.

— Спасибо, – говорю первая.

Щурится вопросительно.

— Что привез Леру домой. – уточняю. – Ей сейчас очень непросто.

— Меня не за что благодарить, Наташ. Я всё еще её отец, хоть и наделавший лютой херни. И очень хочу исправить всё, что сломал.

Говорит тихо, без надрыва. Закрывает глаза, проводит ладонью по лицу. Совсем как Лера только что.

— Веронике ты тоже нужен, – признаюсь неожиданно для самой себя. – Она очень скучает. И не справляется со своими эмоциями. Злится на всех.

Рассказываю ему об Алёше.

И чувствую какое-то странное, почти необъяснимое облегчение. Как будто сбросила с себя тяжесть, которая столько недель давила, не позволяла вдохнуть полной грудью, не позволяла мыслить трезво.

Я больше не ненавижу его. Отпустила. И боль отпустила, и любовь.

— Я обещал поехать с ней на залив в эти выходные.