Онлайн книга «Развод. Ты всё испортил!»
|
У меня жизнь рушится, семья рушится, жена, возможно, уже с другим мужчиной, а я тут валяюсь тряпкой, еле руками двигаю – всё тело будто не моё, чужое, ватное. — Сейчас ночь, Григорян. Завтра с утра свяжемся с вашими родными, сообщим хорошую новость. Маму жалко. Как она там? Она у меня чувствительная очень, эмоциональная. Её же любая новость сломать может. Пока мы ковидом по очереди болели, она на нервах поседела вся. Сама эту заразу перенесла легко, а вот за нас за всех чуть с ума не сошла. Киваю доктору. Точнее, это мне кажется, что киваю. А по факту только глаза прикрываю – шея тоже не слушается. Медсестра поправляет одеяло. Они выходят вдвоем. Всю ночь я не смыкаю глаз. Пробую встать с койки, но тут же сдаюсь. Не получается пока. Дело времени. Поэтому лежу бревном и думаю, думаю, думаю. Лучше бы раньше думал. «Думать надо головой, а не членом!» Член последнее время вообще не подает признаков активности. Утром снова приходит медсестра. Проводит какие-то манипуляции, кровь берет, температуру измеряет – я даже не вникаю. Даже моя физическая немощность в эту минуту меня не трогает. Хотя еще недавно от мысли, что кто-то за мной будет утку выносить, застрелился бы. Немного позже появляется врач. Смотрит на мониторы, произносит какие-то дежурные реплики. Перед уходом сообщает: — После трёх переведем вас в палату. Киваю. — Семье сообщили, придут в часы посещения. Ждите. Вот так просто. Ждите. Ушёл. А кому именно позвонили, кого ждать – не сказал. Потому что, что? Потому что нормальный человек и так знает, кто его семья и кого ждать. А я – кто? «Ты просто конченый мудак». Самый последний из мудаков. Грандиозный имбецил. Ублюдочный кретин. Я кто угодно, но не нормальный человек. Потому что нормальный бы не просрал свою жизнь в унитаз. « Не смотря ни на что, я никогда не могла подумать, что ты способен сравнить нашу семью с туалетом». «Браво, господин адвокат. Это было зрелищно!» В палате, как и в реанимации, я снова один. Стол, стул, мерное тиканье часов. Это хорошо. Компания мне точно не нужна. У меня и так в голове будто размножение личности. Один – вопросы задает, второй – ответы ищет, третий – кроет, на чем свет стоит... Конечно же, я потерял счет времени. Потому что лежу так, что не видно часов – висят прямо над моей кроватью. Только по окну понятно – еще светло. Еще не вечер. Еще немного – и семья придет. И вот, абсолютная тишина палаты разбавляется стуком каблуков. А следом – гулкий топот. Это точно не медперсонал, они ходят бесшумно. А потом дверь медленно и неуверенно начинает открываться. — Тшшш, вдруг ребенок спит. — Мам, – хриплю на той громкости, на которую способен. — Вай, коранам ес! (прим. по-армянски – «чтоб я ослепла!») – моментально взрывается мама, залетая в палату. – Чтоб глаза мои не видели тебя в таком состоянии, ай бала! Кожа да кости! Подбегает, хочет дотронуться, обнять, но в неуверенности топчется у подножья. Папа молчит. В руках – спортивная сумка. Наверное, вещи какие-то принесли. Обычно, так и делают, когда человек в больнице. — Ты о своей матери вообще не подумал, когда за руль садился?! – не выдержав, начинает причитать мать. – О детях своих вообще не подумал?! — Лариса, успокойся, – привычно осаждает её папа. Голос его тусклый, безжизненный. |