Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 7 – Лита Летинская

Три месяца назад

— Привет, Алёна, ты на ярмарку идешь? Провожу тебя.

— Нет Алан. Я от сестры иду, домой, — смущает его внимание.

Сердечко давно трепетать начинает, когда вижу его. Вот и сейчас часто-часто стучать начинает. Дыхание задерживаю, чтобы угомонить его бег. Еще чуть-чуть и всей улице слышно станет его громкий стук. Угораздило нас в одном классе учиться.

— Я тебе подарить хочу, — как факир достает из рукава рубашки нежно-голубую шелковую ткань.

Как красиво струится в его руках, трепетно колыхаясь на едва теплящемся знойном ветерке, точь-в-точь мое сердце.

— Ой, Алан, не возьму я, — руки за спину прячу, чтобы и соблазна не было взять.

Он хмурится.

— Возьми, для тебя купил на ярмарке сегодня. Один такой был. Единственный. Я как его увидел, сразу о тебе подумал. Подойти должен, такой же светлый и чистый…

Смущаюсь сильно. Он обо мне подумал, когда выбирал? Специально для меня?

Подружки мои, Аминка с Миланкой проходят мимо. Хихикают. Как пить дать ко мне шли, но увидели меня, рядом с Аланом стоящую, и делают вид, будто мимо проходят.

Алан тушуется. Платок опускает. Ждет, когда девчонки пройдут, не смотрит на меня, глаза отводит. Пыль придорожную пинает.

Молчим, неловко обоим. Но обоим расходиться не хочется.

Девчонки на десяток шагов отходят, только тогда снова со мной заговаривает.

— Возьми платок, Аленка, тебе красиво будет, — протягивает на ладони, большим пальцем придерживая, чтобы не соскользнул гладким ужем.

— Не могу я, дорогой наверно.

— Копейки стоит, — уверяет.

Вскидываю взгляд на него. Врет ведь. Не может такой платок копейки стоить. Дорогая ткань, а такие немалых денег стоят.

Алан руку держит, не опускает, на меня смотрит прямо, взглядом гипнотизируя.

Девчонки разворачиваются и снова в нашу сторону направляются. Уверена, платок они сразу приметили, хоть и стоит Аслан к ним спиною.

Рука сама тянется к мягкому шелку. За один конец беру и на себя вытягиваю. Платок проскальзывает сквозь его пальцы, как водица струящаяся.

Как только он у меня в руке оказывается, Алан бросает коротко вежливое:

— Носи на здоровье, — и мимо меня проходит, быстрым шагом за углом дома скрывается.

Подружки тут же подлетают:

— Божечки, какая красота, — восторгаются наперебой.

Одноклассницы мои тоже. Часто ко мне в гости заходят. Поболтать очень любят. Мама их привечает постольку-поскольку. Пока дел домашних нет, можно и с подружками потрындеть.

— Я сегодня на ярмарке такой видела. Мама не захотела брать, дорого сказала, — подтверждает мои догадки Амина, — за эти деньги она мне красивое платье на праздник купила, увидишь — закачаешься!

— Ой, Ленка, счастливая, такую красоту отхватила. А мы к тебе, как раз хвастаться, какие наряды к празднику прикупили, а у тебя самой украшение лучше наших платьев.

Края ткани щупают и восторгами плещут, натрогаться не могут.

Намеренно или нет, не упоминают, как я только что из рук Алана его вытянула. Все видели, но молчат. Знают натуру мою стыдливую. Я с мальчиками почти не общаюсь и подарки от них тем более не принимаю. А тут как под руку кто-то дернул, на ощупь скольжение ткани почувствовать захотелось, гладкость ее и мягкость.

— Божечки, такая красотища, повезло тебе. Носи на здоровье!

— Пошли быстрее примерим, — в дом меня обе подружки тащат, — тебе точно пойдет. Надо к лицу приложить, чтобы точно понять!