Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 4 – Лита Летинская

— Ты знала, что Алан твой жених?

— Да, — едва слышно отвечает, — через неделю после звонка тебе узнала.

И молчала. все это время молчала! В моем мире все рушится. Не уж то я в сестре своей обманывалась, совсем не знала ее?

— Никак не могла сказать тебе, знала, что расстроишься. Прости… — бессильно выдыхает, последнее слово в тишине тонет.

Не понимаю, что ответить, чувствую себя преданной, обманутой, растоптанной. Ком в груди не расправляется, скручивает всю грудную клетку жестокой болью.

А что я ждала, когда отвечала Алану отказом? Что он будет ждать меня до скончания века? Бегать за мной с предложением пока не соглашусь? В Москву за мной поедет?

Глупость моя фатальная, к необратимым последствиям привела.

Глаза сухие, но сердце мое плачет внутри, болью душащей наполняет, ему тесно внутри своей клетки, тесно в моем теле. Вырваться и перестать биться ему было бы проще, чем боль от скованности и тесноты терпеть. Хочу, хочу тоже вырваться отсюда. Так тяжело, невозможно тяжело поздравлять, желать своей сестренке любимой счастья в семейной жизни — не за любимого выходит, точнее за любимого, но не ее.

Подхожу к ней, рядом присаживаюсь, обнимаю. Усилие над собой приходится сделать. Несчастная она, как и я. Мы с ней теперь сестры по несчастью, одну боль разделяем, одного мужчину — я любовь к нему, а она его хозяйкой будет.

— Клянусь я сама не знала, когда звонила тебе, — срывается навзрыд, крепче к себе прижимаю, утешить стараюсь по спине поглаживая, — Ты теперь меня ненавидеть будешь? — отстраняется, в глаза мне заглядывает.

— Нет, ну что ты. Как я могу тебя ненавидеть? Ты сама заложница ситуации! — стараюсь успокоить.

Глаза ее заплаканные под слоями макияжа и фаты прячет, бедная моя сестричка. Молча в себе боль таила.

Слой легкой фаты откидываю.

И мне тоже никто не сказал. Ни мама, ни подружки. Я в полном неведении была.

— Это все чудовищная ошибка! Я думала сваты от Руслана пришли, сказали Вахабов, я и подумать не могла, что про твоего Алана говорят! А когда отец меня спросил выйдешь за него? Я согласилась ведь думала за Руслана, а не Аланчика твоего.

— Не мой он, Мадин, и никогда не был.

— Как же не твой? Я знаю он к тебе в первую очередь пришел, замуж звать!

Меня дергает как от тока.

— Откуда ты знаешь? — смысла нет говорить шепотом, но я боюсь, что услышит кто-нибудь. Я никому не рассказывала, что Алан меня замуж звать приходил, даже маме! Дома тогда никого не было, никто не должен был узнать!

— Руслан сказал мне.

— Клянусь, не хотела за Алана, но отец не расторг помолвку, сказал, он слово уже дал, назад никак повернуть нельзя! — новая волна слез и всхлипываний ее душат.

— Перестань попусту клятвы раздаривать. Поздно, Мадинка, поздно.

Прижимаю к себе крепче. Бедняжка, двойную вину чувствует, что у меня любимого увела и Русику своему слово не сдержала, что только за него одного выйдет.

— Как ты узнала? — мой голос тоже дрожит, нет во мне сил прятать расстроенность.

— Рус пришел ко мне и сам сказал, что не посылал сватов. Это дядя его, отец Алана подсуетился. Я к отцу сразу побежала, просить, чтобы отменил свадьбу, он сказал, что слово уже дал и отменять ничего не будет, — она сквозь слезы и всхлипы слова выговаривает.

— Это всего лишь свадьба, я с дядей поговорю, постараюсь уговорить его, чтобы развестись вам дал.