Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 86 – Лита Летинская

— Переключилась на молодого и перспективного?

Оглядываюсь сначала на медсестру, ассистента. Нет, вопрос все же ко мне.

— Ты про что?

— Ну, а как же слухами земля полнится. Зав отделения намного лучше простого хирурга, так ведь? — ему не составляет труда проводить манипуляции, попутно разговаривая.

Внутри закипает, ну а как же сплетни пособирать — любимое дело не только для медсестер.

— Не думала, что ты любитель сплетен.

— Ну, а что, будь я на твоем месте, поступил так же.

— Быть на моем месте тебе законодательно запрещено.

Его лицо скрыто медицинской маской, а глаза опущены к столу и реакции на мои слова я не замечаю. Не отрываясь от дела, он произносит:

— Жаль молодою и перспективную в Зав хирургии не продвигают.

— Жаль ту женщину, с которой ради карьеры.

Зыркает на меня. Отхожу дальше и делаю вид, что не слышу его. Здесь не место для таких разговоров. Медсестра навострила ушки и замерев как мышка подслушивает. Как же неприятно все это. Не думала я, что простая человеческая забота настолько всем встает поперек горла в желании обсудить. Хотя разумно признаться, с моей стороны это не просто забота — это моя потребность быть рядом и контролировать, что все в порядке у Алана, Мадины и детей.

Мама присылает единственное смс:

“Когда мне ждать блудную дочь домой?”

Чувствую за сдержанным сообщением очень много претензий и вопросов. Но показаться дома надо, поговорить с мамой. Не хочу по телефону объясняться. Она обязательно неправильно поймет и накрутит себя.

Не захожу проведать Алана после работы. Мне физически сложно его видеть после “сестринской пощечины”. Еду сразу домой, но опять не к себе. К Ясминке и Ясину. Няня принимает как свою, рассказывает чем занимались дети днем, убегает.

Ясмина довольная показывает какие рисунки у нее получились. Деревья в снегу, рисовали зиму, красиво получилось, но она тут же переключается на мультики. Она их просто слушает, очки носить категорически не любит. Ориентируется дома отлично и без очков. Кажется даже ей комфортно в своем состоянии, и на слух воспринимает информацию с лету. Мы попробовали с ней учить стихи, она запоминает моментально. Но сердце мое сжимается болезненно, каждый раз как смотрю на нее. Так хочется для нее полноценной жизни, игр и развлечений присущих ее возрасту, общения со сверстниками, а не сидения дома с няней.

В этот прекрасный вечер нам не удается удержать правду в секрете. Мадина звонит как раз, когда мы заканчиваем ужин и конечно же, эта любительница видеозвонков сразу узнает знакомую обстановку, а я не имею возможности отмазаться. Простодушная Яська меня палит, рассказывая что я каждый день у них.

— Лен, ты все же решилась, последовать моему совету? Боже мой, я если честно так рада за вас. А где Алан, что же он прячется?

— А его дома нет! — по детски непосредственно и честно выдает Ясмина.

— В магазин ушел? Ой ладно… — машет рукой.

Думать, что он прячется это так по-нашему.

— Нет, с работы не приходит. Очень долго работает, мы с Леной играем, — обнимает меня.

Вижу как брови Мадины начинают съезжаться. Чувствую один миг до взрыва и сейчас рванет.

Ясин молчит, не отсвечивая в “кадре”. “Язык” у нас сегодня Ясминка.

— А мы тут стихи учим, — пытаюсь отвлечь ее, но бесполезно конечно.

— Лена, что у вас там происходит? — требовательно вопрошает Мадина. — Где Алан? Как он не появляется? Что случилось?