Книга Почему ты молчала?, страница 140 – Анна Шнайдер

— Ясно. Подружились, значит?

— Ага, — произнёс Ваня, кинув на Пашу предостерегающий взгляд, словно младший мог наговорить лишнего. Впрочем, наверное, действительно мог — Ксеня понимала, что у неведомой сестры её мальчиков и дочери Якова должна быть мама. Возможно, к ней муж и ушёл.

Удивительно, но особой боли эта мысль не причинила. А вот тот факт, что от Ксени, по-видимому, давно скрывали наличие этой девочки — причём скрывали даже сыновья! — неприятно резанул по сердцу.

А утром следующего дня, подходя с Пашей к школе, они столкнулись с его одноклассницей и её матерью, и Ксеня, глядя на то, как дети сразу взялись за руки, вдруг всё сообразила.

Иринка, значит.

Боль и обида зазвенели в ней пронзительным звуком скрипки, и Ксеня, не помня себя, быстро попрощалась с сыном и убежала, избегая смотреть на мамашу девочки. Впрочем, наличие этой женщины в жизни Якова её сейчас не слишком волновало — гораздо неприятнее оказался тот факт, что сыновья скрывали всё целенаправленно. И по-видимому, если бы не подслушанный разговор, то никто не стал бы просвещать Ксеню. Общались бы друг с другом по-тихому, а мама… да при чём тут мама?..

И даже Паша молчал.

До работы Ксеня доехала в каком-то полубессознательном состоянии. Кинула на место сумку, а затем рванула в коридор, чтобы налить себе ледяной воды из кулера. Наполнила пластиковый стаканчик и, переполненная негативными эмоциями, как выгребная яма навозом, слишком резко развернулась, делая широкий, стремительный шаг вперёд.

Влетела в чью-то грудь рукой с зажатым в ней стаканчиком и всем корпусом — естественно, вода тут же выплеснулась на столкнувшегося с Ксеней мужчину, да и на неё саму попало. Однако ему досталось больше — мокрым оказалась вся рубашка, немного пиджак и даже слегка брюки.

— Ох, простите! — воскликнула Ксеня, поднимая голову. — Ой…

Перед ней, сверкая недовольством в глазах, стоял Полянский.

— Я сам виноват, — неожиданно сказал он, отчего Ксеня совсем оторопела. — Я же не мимо шёл, а к вам. И тут вы развернулись. Хорошо, что не чай или кофе несли.

— Ко мне?

— Да. Пойдёмте, поговорим.

Игорь Николаевич обхватил ладонью её запястье и повёл за собой. Зашёл в помещение, где сидела бухгалтерия, дошагал до своего кабинета, открыл дверь и завёл внутрь Ксеню. Усадил на стул, сам зачем-то не сел напротив, в кресло, а опустился на второй стул для посетителей и поинтересовался:

— Что с вами, Оксана? Я наблюдал за тем, как вы пришли на работу. На вас лица нет. Что случилось?

И несмотря на то, что сердце взволнованно забилось, Ксеня равнодушно ответила, чуть отворачиваясь:

— Это вас не касается. Семейные проблемы.

— Может, отгул?

— Нет уж. Дома я совсем с ума сойду. — И всё-таки не выдержала, высказалась с горечью: — Я и так чувствую себя изгоем, а там особенно.

— Изгоем? — переспросил Полянский с недоумением. — Отчего?

— А думаете, у меня нет причин? Я всю жизнь провела дома, как говорится, «за мужем», не работала, это моё первое место. Я ничего из себя не представляю, как специалист. Но не только как специалист, как выяснилось. У меня два сына, и они оба в последнее время скрывали от меня, что общаются со своей сестрой! Внебрачной дочерью моего мужа. Специально скрывали, понимаете? Как будто я пустое место!