Книга Почему ты молчала?, страница 141 – Анна Шнайдер

— Оксана, — строго сказал Игорь Николаевич, и Ксеня перевела на него затуманенный слезами взгляд, — зачем вы всё переворачиваете и смотрите исключительно с негативной стороны? Почему вы не подумали, что мальчики просто не желали причинять вам боль? Мне кажется, это очевидно.

— А вы считаете меня круглой дурой, — усмехнулась Ксеня, покачав головой, и стёрла ладонью слёзы с щёк. — Неуравновешенной особой, которая вообще не умеет логически мыслить. Разумеется, я понимаю, что сыновья не хотели меня беспокоить. Тем более, что девочка учится в одном классе с младшим. Просто все эти тайны отдаляют их от меня, делают наши отношения более формальными. И это больно — осознавать, что существенный пласт их жизни прошёл мимо меня, и если бы я случайно не узнала, никто не стал бы рассказывать.

— Я вовсе не считаю тебя круглой дурой, — ответил Полянский, вновь переключившись на «ты». — Просто ты зачастую бываешь излишне эмоциональна и вместо того, чтобы подумать головой, принимаешь всё близко к сердцу. Я бы скорее удивился, если бы мальчишки признались тебе в таком. Это значило бы, что они напрочь не ценят твои чувства. А они промолчали. Зная тебя, не желали, чтобы ты плакала. Хорошие парни.

Ксеня всхлипнула и, рассмеявшись, закрыла ладонями мокрое лицо.

— Как у тебя так получается? Пока меня трясёт, ты всё расставляешь по полочкам.

— Просто другой темперамент.

— Неужели ты никогда не злишься настолько, чтобы почти не контролировать себя?

— Почему никогда? Пару раз в жизни было.

— Пару раз!

— Мне хватило.

Ксеня убрала руки от лица и тут же изумлённо замерла, заметив, что пока она сидела с закрытыми глазами, Полянский наклонился и положил ладони с двух сторон от неё, поверх сиденья стула, словно заперев. И его лицо было так близко, что она могла рассмотреть малейшую морщинку.

И Ксеня смотрела. Как завороженная, изучала узкие губы, гладко выбритый упрямый подбородок с чёткой ямочкой, характерную горбинку на носу, тёмно-серые глаза, в которых сейчас светилось что-то, похожее на нежность.

Ксене даже показалось, что Игорь Николаевич её сейчас поцелует, но стоило ей чуть податься вперёд, как он, словно опомнившись, убрал руки и выпрямился.

— Думаю, пора возвращаться к обязанностям, — сказал ровно, почти бесстрастно, но смотрел при этом не на Ксеню, а куда-то в сторону. — Надеюсь, ты больше не станешь плакать.

— Постараюсь, — ответила она, решив не заострять внимание на случившемся. Видимо, Полянский был не готов на какие-то шаги в сторону отношений с ней.

Однако в том, что он неравнодушен, Ксеня больше не сомневалась.

Полина

В театр с Яковом я всё-таки пошла. Не смогла ответить отказом, да и не хотела. И честно говоря, пока мы в тот день сидели в зале, и после, когда он вёз меня домой на своей машине, я ожидала ненавязчивых прикосновений, попытки поцеловать или хотя бы намёков на то, что это не просто встреча старых друзей, а настоящее свидание.

Но Яков ничего не предпринимал. Он, как и я, с интересом посмотрел спектакль, даже за руку меня не взяв во время сеанса, и в машине вёл себя целиком и полностью корректно. А я, между прочим, ждала! И, слегка расстроившись из-за этой странной отстранённости, не стала при прощании чмокать его в щёку. Обойдётся!

Уже дома, проанализировав собственное поведение, я едва за голову не схватилась — ну что за детский сад! Вместо того, чтобы просто наслаждаться общением, я строила теории и не могла расслабиться. Наверное, потому что подсознательно всё-таки по-настоящему желала, чтобы Яков наконец поцеловал меня. И не только поцеловал. Да, я сомневалась, что это будет правильно после всего, что было когда-то между нами, но желала.