Книга Почему ты молчала?, страница 57 – Анна Шнайдер

Я закрыла лицо руками и молча кивнула.

Стыд и сожаление захлёстывали меня, как волны корабль во время шторма. И я как никогда раньше осознавала сейчас, что Яков не заслуживал подобного пренебрежения…

А ведь я думала, что он не поймёт моих мотивов. Наверное, считала, что это очень сложно — ну просто высшая психология! А он во всём разобрался, всего лишь разок взглянув на Иришку.

И ни слова упрёка, что особенно меня убивало.

— Вот видишь, всё и так понятно. Поэтому можно не обсуждать. Лучше подумай над моей просьбой, ладно? — Я отняла руки от лица, потому что Яков неожиданно встал с лавочки. Посмотрела на него с недоумением, но не смогла разглядеть выражение его глаз — прямо за его спиной заходило солнце, и я видела лишь общий силуэт. — Подумай, когда и как я могу видеться с Иришкой. Если ты, конечно, не возражаешь. Хорошего вечера, Поль.

Не дожидаясь моего ответа, Яков ушёл, и через несколько мгновений я услышала, как хлопнула дверь его машины.

И только когда автомобиль с тихим шорохом уехал и скрылся за поворотом, я уронила голову на колени и наконец заплакала.

Яков

Да, кто бы мог подумать, что всего за неделю его жизнь настолько изменится. Но изменения эти были нужны давно.

Помнится, когда он в детстве смотрел фильм про барона Мюнхгаузена, никак не мог понять фразу главного героя про человека, который может поднять сам себя за волосы и даже обязан время от времени это делать. Понимание пришло потом, гораздо позже, когда Яков начал этим заниматься — и в мелочах, банально заставляя себя вставать с кровати по утрам, и в глобальном смысле.

А потом он всё-таки утонул в болоте. Перестал тянуть себя, сдался и даже думал, что сил больше не осталось. Но ошибался — ничто не возникает из нуля, и раз сейчас он чувствовал себя полным сил, значит, где-то они всё-таки были, просто почему-то почти не проявлялись. Может, чтобы начать наконец барахтаться, ему просто было нужно вновь увидеть Полину? Да какая разница, главное — результат.

Первым делом, оказавшись в машине после разговора с Полиной, Яков, выруливая на широкий проспект, позвонил матери. У него всегда были отличные отношения с родителями, они его поддерживали во всём — не поддержали только восемь лет назад, когда он думал о разводе. Но Яков давно не злился на них за это. Наверное, потому что легко мог представить себя на их месте и понимал, что ему тоже было бы трудно смириться, если бы Ваня решил развестись после десяти лет брака. Хотя, наученный горьким опытом, говорить что-либо он бы точно не стал.

— Привет, Яш, — сказала его мама, Ольга Витальевна, подняв трубку. — Спасибо за фотографии! Нам так жаль, что мы не смогли приехать на Пашино Первое сентября…

— Понимаю, мам, — ответил Яков, включив громкую связь. — Но что поделать, если заболели. Ничего, в следующем году посмотрите.

Его родителям не повезло: несколько дней назад они умудрились подцепить какую-то инфекцию — скорее всего, отец принёс из поликлиники, куда пошёл, чтобы впервые за пять лет сделать ежегодную флюорографию, — и теперь оба чихали, кашляли и слегка температурили. Врач сказал, ничего страшного, но на линейку родители Якова не попали.

— Прости, огорчу тебя сейчас, — продолжал он, понимая, что маме будет неприятно, но откладывать разговор не желал. — Ты знаешь, я долго сомневался и, не побоюсь этого слова, терпел, но всякому терпению приходит конец. Я собираюсь подать на развод. Оксане я уже озвучил, сейчас говорю вам с отцом.