Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 164 – И.В. Вудс

Эмберлин вытянула руку в защитном жесте и вскрикнула, почувствовав, как нити проклятия натянулись с удвоенной силой. Крик перешел в визг, когда ее рывком поставили на ноги. Малкольм вышел из огня и устремил на нее – и только на нее – голодный взгляд. Ее тело извивалось, каждый мускул дрожал, пока она изо всех сил сопротивлялась проклятию, но Малкольм все равно заставил ее сделать пируэт. Кружась на цыпочках снова и снова, Эмберлин двигалась к ревущему пламени на краю сцены. Огонь быстро приближался к центру, поглощая все на своем пути и дразня обещанием захватить еще больше.

У нее над головой что-то хрустнуло. Мешки с песком начали падать на сцену вокруг нее, сотрясая деревянный пол. Бушующее пламя отбрасывало пугающие тени, извивающиеся по всему театру.

Эмберлин боролась изо всех сил, отчаянно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти Этьена, узнать, выбрался ли он, сможет ли спасти ее, но эта игра была заведомо проиграна. Этьен не появлялся, а Малкольм увлекал ее все ближе и ближе к разгорающемуся инферно.

Эмберлин кричала, сопротивляясь каждому пике, но едва ли могла бороться с гневом Малкольма, со всей силой его власти, направленной исключительно на нее одну. Она беспомощно блуждала взглядом по зрительному залу, который вращался и расплывался перед глазами, но ее сестры уже исчезли за стеной дыма. Этьен погиб в огне, и ей некому было помочь.

Она всхлипнула, покачиваясь. Гнев перешел в отчаяние, бессильно сопротивляясь проклятию, а ее воля слабела с каждым вынужденным поворотом. Жар усиливался, обжигая легкие, а густой дым щипал глаза. Запах горящего дерева и ткани смешивался с вонью опаленных волос. Эмберлин все приближалась и приближалась к огню.

Вот оно. Вот как все закончится. И проклятие внутри нее позаботится о том, чтобы она прочувствовала каждую секунду боли, пока не разобьется вдребезги.

Эмберлин издала последний душераздирающий всхлип, когда жар лизнул ее кожу, пробуя на вкус, прежде чем сомкнуть челюсти вокруг своего следующего блюда. Она закрыла глаза и попыталась уйти в себя. Найти тихие закоулки в сознании, чтобы обрести покой хотя бы в последние мучительные мгновения ее жизни.

«Мне так жаль, – мысленно сказала она всем, кто готов был ее услышать. – За все».

Но когда пламя раскрыло пасть, чтобы поглотить ее целиком, Эмберлин резко открыла глаза.

«Нет», – промелькнула новая мысль.

— НЕТ!

Она боролась с проклятием со страстью, о которой даже не подозревала, – не думала, что ее смертное тело вообще на такое способно. Малкольм испустил звериный вой, когда Эмберлин отказалась сдаваться. Когда обнажила зубы и показала клыки, которые заставили проклятие съежиться. Она сопротивлялась с удвоенной силой, зарывалась кончиками пальцев в трещины проклятия и разрывала их, медленно отодвигаясь от огня.

Малкольм смотрел на нее, словно не веря своим глазам.

— Ты ничто! – услышала Эмберлин сквозь рев пламени. Его голос был грубым, как наждачная бумага. – Я сделал тебя такой, какая ты есть, и я заберу у тебя все!

Но Эмберлин боролась только сильнее. Она извивалась, рычала, брыкалась и кричала, пока не сократилось расстояние между ней и мужчиной, который когда-то был ее хозяином. Ее личным адом.

У Малкольма отвисла челюсть, когда Эмберлин прорвалась сквозь выставленные им барьеры и подчинила их своей воле. Она вытянула руку и схватила то немногое, что осталось от одежды Кукловода.