Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 51 – И.В. Вудс

— Ох?

— Она упала в обморок. Лично я думаю, она надеялась, что красивый джентльмен из Парлиции подхватит ее в момент падения. Должно быть, она немного замечталась.

Парочка захихикала, и щеки Эмберлин покрылись смущенным румянцем.

— Ну же, Малкольм, – сказала мадемуазель Фурнье, когда ее смех стих, – представь меня своей труппе. Похоже, вы произвели настоящий фурор в Нью-Коре – хвалебные отзывы долетели даже до нас. Ты бы рассмеялся, увидев наши лица, Малкольм. Только подумай, наш Малкольм! Я с трудом могла поверить, что ты управляешь всем этим, но вот ты здесь, прямо у меня под носом. Скажи мне, кто-нибудь из Марионеток, которые помогли тебе прославиться здесь, в Театре Пламени, все еще танцует для тебя?

Эмберлин от неожиданности покачнулась. Она искоса посмотрела на Малкольма. Его взгляд стал немного напряженнее, но непринужденная улыбка даже не дрогнула.

Неужели были и другие Марионетки?

Эмберлин знала, что Малкольм привез Эсме в Нью-Кору из Парлиции. Но сестра никогда не рассказывала о том, что танцевала здесь. Никогда не упоминала родной дом и свою прошлую жизнь, сколько бы Эмберлин ни спрашивала, пытаясь понять, почему такой порочный человек пересек моря, почему ступил на тот же берег, где жила она сама? Почему их пути пересеклись, хотя он должен был находиться на другом конце света?

Эмберлин только предполагала, что Эсме была первой проклятой девушкой, – сестра отказывалась говорить о том, что случилось в Парлиции. Но значило ли это, что до них были и другие Марионетки, не только Эсме? Кем они были? Почему только Эсме пересекла океан вместе с Малкольмом? Неужели проклятие уничтожило и их тоже?

— К сожалению, нет, мадемуазель. После моей скромной танцевальной труппы они все перешли к более высоким вещам. – На этих словах мадемуазель Фурнье снова рассмеялась, и едва заметное напряжение на лице Малкольма испарилось. – Пойдемте, – проговорил он, быстро меняя тему. – Давайте представим вас официально.

Он махнул рукой, и они вдвоем приблизились к Марионеткам, которые машинально начали выстраиваться в линию. Эмберлин оказалась в самом центре; она наблюдала за мадемуазель Фурнье, которая явно не заметила, что ее вопрос смутил Малкольма. Они остановились в конце ряда, где стояла улыбающаяся Джиа в голубом дневном платье.

— Это Джиа, – произнес Малкольм. Джиа тут же присела в реверансе, и мадемуазель Фурнье разразилась смехом, похожим на переливы колокольчиков на ветру. У Эмберлин сжалось сердце, но она не почувствовала раздражения, как ожидала. Несмотря ни на что, Джиа заслуживала восхищения. Заслуживала танцевать для мадемуазель Фурнье, на новой сцене в одном из самых красивых городов мира.

Когда-то давно о таком мечтали все они.

— Какая прелесть! – воскликнула мадемуазель Фурнье. Малькольм провел ее вдоль ряда, представляя каждую Марионетку по очереди.

— Ида, Мириам, Анушка и Грейс, наша новенькая, – представил их Малкольм и быстро прошел мимо Грейс, пока мадемуазель Фурнье не заметила, как напряглись ее плечи, а на глаза навернулись слезы. Он остановился перед Эмберлин. – А это Эмберлин, наша главная звезда.

Не растеряв своего обаяния, Малкольм протянул руку и поправил локоны Эмберлин. Она стояла неподвижно, отказываясь даже моргать, чтобы не показать, насколько ей неприятно его прикосновение.