Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 54 – И.В. Вудс

Наконец-то позволил ей рухнуть на пол.

Эмберлин судорожно вздохнула, и в легкие попал столь необходимый кислород – холодный, как лед, по сравнению со жгучей агонией, которая пронзала каждый сантиметр тела. Кровь заливала глаза подобно невыплаканным слезам. Малкольм сделал глубокий вдох, стер со своей щеки кровь Эмберлин и непринужденно поставил подсвечник обратно на прикроватную тумбочку. С ее губ сорвался тихий стон – на большее она не осмелилась. Тело ее содрогнулось. Эмберлин чувствовала, как рана на голове затягивается, а кости в пальцах ног срастаются.

Малкольм еще мгновение смотрел на нее сверху вниз, а потом откашлялся и снова заговорил:

— Я думал, ты уже научилась не перечить мне. – Его голос звучал хрипло, словно пропитанный кислым вином, еще не выветрившимся из организма. – Но, очевидно, это не так.

Он не обращал никакого внимания на плачущую девушку, свернувшуюся калачиком в углу. Пытаясь пройтись по комнате, Малкольм пошатнулся и рухнул на комод, прежде чем выпрямиться и ткнуть себя пальцем в грудь.

— Я добрый человек, Эм-Эмберлин. Щедрый, – невнятно произнес он, запинаясь на ее имени. Его голос резко повысился, хотя он по-прежнему говорил шепотом. – Я дал тебе все, чего ты желала от жизни, и даже больше. Толпы восторженных фанатов. Славу. Сделал тебя звездой самой популярной балетной труппы в Нью-Коре – ты известна как принцесса, ради всего святого. Разве не этого ты всегда хотела? Разве это не все, о чем ты когда-либо мечтала? Я подарил тебе такую жизнь, – прорычал Малкольм, четко проговаривая каждое слово, и ударил кулаком по комоду. – Из множества других девушек я выбрал именно тебя. Ты пришла ко мне, умоляя о славе, и я дал. Ее. Тебе. Ты была ничем не лучше остальных, так что, возможно, не помешало бы выразить мне хоть каплю признательности за все, что я сделал для такой бездарной девицы. Все, чего я прошу взамен – это проявить должное уважение. Чтобы ты дала мне все, чего заслуживаю я.

Он перестал расхаживать по комнате и отвернулся к окну.

— Надеюсь, ты запомнишь, как хорошо тебе здесь живется, и больше не будешь творить глупостей. Не пытайся сбежать – все равно ничего не выйдет. А если попробуешь рассказать кому-нибудь правду, то захлебнешься своими же собственными словами. Предупреждаю в последний раз.

Эмберлин молчала. Ее мысли витали где-то далеко отсюда, сознание то прояснялось, то вновь затуманивалось, но, как бы сильно ей ни хотелось, она не могла сейчас отключиться. Она словно танцевала на острие ножа, погружая пальцы в поглощающую темноту и пронзительную, пульсирующую реальность.

— Спокойной ночи, моя прекрасная принцесса, – невозмутимо произнес Малкольм. – Приятных снов. Приберись здесь и придумай вескую причину, почему ты по глупости разбила зеркало, хорошо? – С этими словами он вышел из ее комнаты, захлопнув за собой дверь.

Как только его шаги затихли вдали, мир наконец-то погрузился в полную тишину. Эмберлин не двигалась с места – так и лежала на твердом полу, свернувшись калачиком, и наблюдала за тем, как лунный свет скользит по комнате. Боль постепенно ослабевала. С каждым новым ударом сердца проклятие восстанавливало ее тело, и вскоре она избавилась от ощущения неминуемой смерти. От осознания того, что не переживет больше ни секунды мучительной агонии, пронзавшей череп.