Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 71 – И.В. Вудс

Эмберлин вернулась на то место, где впервые столкнулась с ним и загнала в угол, но оттуда ему некуда было бежать. Она держала фонарь прямо перед собой и осматривала пол, пытаясь найти зацепку, все, что могло хоть немного рассказать ей об Этьене. В одном из углов были беспорядочно свалены рваное темно-синее одеяло и заплесневелая подушка. Похоже, он жил здесь, внизу. Эмберлин нахмурилась, приблизившись к вещам.

Сотни и сотни спичек, некоторые из которых сгорели дотла, а другие лишь слегка обуглились с одного конца, валялись на полу вокруг его импровизированной постели. Эмберлин наклонилась и, подняв одну спичку, помахала ею перед лицом.

Значит, ему нравилось играть с огнем?

Тут ее внимание привлекло кое-что еще. Стопка книг в стороне была перевернута, словно он наткнулся на нее, пытаясь сбежать. Эмберлин поднесла фонарь поближе и прищурилась, но так и не смогла разобрать ни одного названия.

Она повернулась, чтобы найти томик, который едва не ударил ее по голове, и подняла его. Книга оказалась тяжелой, а страницы трещали, будто она была старше театра, под которым находилась. Немного полистав ее, Эмберлин наткнулась на напечатанные изображения существа, похожего на монстра. На чудище с выпущенными острыми когтями и раскрытой пастью, из которой вытекала слюна. Эмберлин, поморщившись, вздрогнула и захлопнула ее.

Потом оглядела подвал и снова уткнулась в книгу. Эмберлин надеялась, что это была его любимая. Одна из немногих вещей, которыми Этьен по-настоящему дорожил. Но он не получит книгу обратно, пока не ответит на все ее вопросы. Возмущенно фыркнув, Эмберлин сунула томик под мышку и зашагала прочь.

Эмберлин направлялась по коридорам обратно в свою комнату, прижимая к себе книгу, почти ожидая снова почувствовать на себе его тяжелый взгляд. Ожидая узнать, не придет ли он за своей дорогой вещицей. Надеясь, что он материализуется прямо перед ней. Эмберлин шла медленно, напрягая слух, чтобы расслышать шуршание плаща по каменным плитам или сдержанное дыхание у своего уха. Но ничего не слышала. Он больше не следовал за ней по пятам, и эта мысль вызвала у нее странное разочарование. Теперь, когда он исчез, молчаливое общество создания из темноты казалось более желанным, чем настоящая пустота театра.

Возвращаться в бальный зал Эмберлин не хотелось. Она и без того была измотана, и у нее просто не осталось сил изображать фальшивые улыбки и нежный звонкий смех, как, она была уверена, делали сестры. Все ее тело ныло от усталости, а в голове роилось множество вопросов и мыслей.

Она ни на шаг не приблизилась к ответам. Кем был этот юноша, который на свету превращался в крупицы пыли, который, казалось, исчезал по своей воле, который преследовал ее по пятам и наблюдал, как она стоит у спальни Малкольма? Который запустил книгу ей в голову, а затем словно растворился в воздухе? Если он знал правду о Малкольме – хотя Эмберлин не представляла откуда, – то собирался ли он рассказывать кому-то о том, что Эмберлин околачивалась возле спальни Кукловода той ночью? Намеревался ли растоптать их последний шанс на свободу?

И почему Эмберлин была так уверена, что встречала его раньше? Она не знала, посещала ли когда-нибудь раньше Парлицию, – и никогда не узнает об этом, если не вернет все свои воспоминания. Возможно ли, что она знала его в прежней жизни, которую не могла вспомнить? Эмберлин была уверена, что между ними есть какая-то связь. И эту истину невозможно игнорировать. Каким-то образом она знала его. И, казалось, он тоже был с ней знаком – иначе зачем так упорно преследовал ее по всему театру?