Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 25 – Коуко Сиракава

Комната была без дверей, вход задернут грязноватой занавеской. Перед ней встал на страже Вэнь Ин, а женщины вошли внутрь.

У окна в тесном помещении стояла простая постель, на ней лежала женщина. Евнух успел объяснить, что со вчерашнего дня она слегла с лихорадкой. В Сихуэй-ляо принимали множество больных, которые уже не вставали с постелей.

Волосы женщины были редкими и наполовину седыми, лицо и тело истощены до крайности. Кожа без блеска, и из-за глубоких морщин на первый взгляд могло показаться, что это старуха, но, если присмотреться, становилось понятно, что не таких уж она и преклонных лет.

— Ты Су Хунцяо? – спросила Шоусюэ, склонившись над постелью.

Женщина открыла глаза и посмотрела на девушку. Взгляд ее не мог сосредоточиться на одной точке, сил ответить тоже не было. Шоусюэ хотела еще раз задать вопрос, но тут больная открыла рот. Девушка невольно вздрогнула и отпрянула. Во рту у женщины не было языка. Ее взгляд остановился на Шоусюэ, слабо прозвучал голос, не оформившийся в слова. Видимо, она хотела произнести: «Да».

Теперь Шоусюэ поняла, что имел в виду евнух, когда сказал: «Не думаю, что вам удастся что-то у нее узнать». Что ни спрашивай, женщина не сможет ответить. Девушка изредка слышала о преступлениях, за которые на женской половине прислужницам отрезали языки, но не думала, что это окажется правдой. Какая жестокость!

Так или иначе, но задавать можно только такие вопросы, на которые Су Хунцяо сможет отвечать, кивая или мотая головой.

— Я Ворона уфэй. Живу во дворце Емин-гун. Пришла задать тебе несколько вопросов.

Шоусюэ вытащила из пояса сережку.

— Тебе это знако… – начала она, но выражение лица Хунцяо явно изменилось.

Женщина широко раскрыла глаза, на лице отразились испуг и удивление. Она изо всех сил пыталась что-то сказать, но изо рта лишь капали слюни и вырывалось мычание.

— Это принадлежало госпоже-«соловью» Бань?

Хунцяо несколько раз кивнула. Затем опять зашевелила губами, делая руками такие жесты, как будто что-то писала.

— Ты хочешь написать?

Та закивала. Шоусюэ обернулась на Цзюцзю.

— Сходи возьми у того евнуха перо и бумагу.

Девушка ушла, но через некоторое время вернулась озадаченная.

— Он сказал, что у них здесь такого не водится. К тому же, мол, писать она не умеет, так что письменные принадлежности не нужны.

Шоусюэ взглянула на Хунцяо, но та, покачав головой, пристально уставилась на девушку. Теперь ее взгляд уже не был таким безжизненным, как немного раньше, когда она лежала без движения. В нем скрывалась сила.

— Тогда возьмем ее в Емин-гун. Вэнь Ин, понесешь ее.

Они завернули женщину в тонкую подстилку, и Вэнь Ин взял ее на руки. Когда они попытались выйти на улицу, к ним подбежал встревоженный евнух.

— Нельзя без спросу забирать ее отсюда!

— Я Ворона уфэй. Я забираю эту женщину своим правом. Если кто-то будет недоволен, скажи, пусть приходит в Емин-гун.

Услышав ее титул, евнух вздрогнул и отпрянул. Та самая госпожа Ворона, про которую ходят слухи, что она с легкостью может наложить проклятье, иногда смертельное… Даже те слуги, которые должны зажигать фонари, не осмеливаются приближаться к ее дворцу!

Вместе с Хунцяо они вышли из Сихуэй-ляо и поспешно вернулись в Емин-гун. Поскольку хозяйка дворца обходилась без прислуги, – свободных комнат было сколько угодно. Они уложили Хунцяо в одну из них, и Шоусюэ принесла конопляную бумагу и перо. Цзюцзю растерла тушь и поставила на столик у постели. Женщина приподнялась и взяла кисть.