Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 60 – Коуко Сиракава

— Нынешний дунгуань – Сюэ Юйюн, верно?

— Уже давно. Это легкая должность, никто не хочет ее занимать. Поэтому никто не жаловался, что многие годы на ней остается один и тот же человек.

— Что ж… Сообщи ему, что я хотел бы кое-что узнать о Вороне уфэй.

— Слушаюсь.

Вэй Цин повиновался, но не смог скрыть недоумения во взгляде.

Слышалось птичье щебетание, и это была не Синсин. На окно уселись несколько жаворонков, клевавших просо, которое разбросала Шоусюэ. Щебетал один из них.

— Новенький, – пробормотала она.

Синсин подобралась к новенькому жаворонку и что-то чирикнула. Тот пискнул в ответ. Тогда Синсин захлопала крыльями, пугая птичку, и жаворонок вспорхнул с окна и закружил по комнате.

— Синсин, не пугай малыша! – сказала Шоусюэ, но та и не думала слушаться. Она продолжала хлопать крыльями, роняя перья, и Шоусюэ вытянула руку в сторону жаворонка. Он сел ей на палец. Пальцу стало холодно. – Ты же птица, что тебя задерживает? Отправляйся в Благодатную страну! – сказала девушка жаворонку.

Он был не такой, как другие, – поэтому и Синсин беспокоилась. Это была птица, тело которой умерло, птичий дух – такие нечасто встречаются. Птицы прислуживали и госпоже Линян, а когда прекращали свое существование, – их отправляли за море, в Благодатную землю. Никто из них не становился призраком из-за своих колебаний – наоборот, они скорее служили проводниками душам людей.

— Ты не знаешь, что умер, да?

Жаворонок слетел с руки Шоусюэ и закружился под потолком. Услышав его щебетанье, принесшая чай Цзюцзю радостно вскрикнула:

— Ой, жаворонок! Здесь так тихо, что даже птичий голос радует!

— Он неживой.

Цзюцзю ойкнула и на глазах побледнела. Вот трусиха!

— Он почему-то не смог попасть в Благодатную землю.

— Неужели такое бывает? Ой! – Она посмотрела на птичку над головой, будто что-то заметила.

— А может быть, это птичка госпожи Жаворонка?

— А кто это?

— Была госпожа с таким именем. Дочь предыдущего правителя.

То есть сводная сестра нынешнего императора.

— И почему же она – госпожа Жаворонок?

— Потому что у нее была почти ручная птичка. Госпожа… – Цзюцзю помрачнела. – Она была одинокой. Ее матушка умерла, когда госпожа была совсем маленькой, и девочка росла на женской половине дворца без всякого внимания.

— Но ведь она была дочерью правителя?

— Да, но… Ее матушка была всего лишь придворной дамой.

У простой прислужницы при дворе нет сильного покровителя. А это значит, что во дворце она одна-одинешенька и помощи ей ждать неоткуда.

— Госпожа Мандаринка, госпожа Сорока, госпожа Журавль, дама Ласточка, дева Соловей – наложницы, живущие на женской половине дворца, получают такие имена, а у этой дамы прозвища не было. Однако среди наложниц кое-кто зовет прислужниц воробьями.

— Ясно. Миленько, – сказала Шоусюэ, но лицо Цзюцзю оставалось грустным.

Видимо, имя было не очень приятным.

— Говорили, что это неприглядная суетливая птичка, которая радостно клюет рассыпанное по земле зерно.

— Почему же неприглядная? Слова – зеркало души. Неприглядна душа тех, кто видит лишь это.

Цзюцзю наконец-то снова улыбнулась.

— Вы такая добрая, госпожа!

— Вот еще…

Шоусюэ умолкла, сообразив, что сказала не подобающие ее образу слова. Просто Цзюцзю погрустнела, вот она и сболтнула, не подумав.