Книга Чары в стекле, страница 123 – Мэри Робинетт Коваль

А еще она надеялась, что сообщение придет вовремя, чтобы сослужить задуманную службу, но не настолько рано, чтобы мистер Гилман смог попытаться остановить ее.

По пути Джейн зашла в бакалейную лавку, чтобы купить закусок и корзину, в которую их можно сложить. А заодно приобрела бутылку шампанского, отрез веревки и острый нож. Вместе со всеми покупками она вернулась в имение Шастенов и снова заперлась в спальне.

Пусть она и не могла сейчас плести чары, но существовали и другие способы обмануть чужие глаза – и Джейн надеялась, что они сработают ничуть не хуже.

* * *

На следующее утро она встала с первыми лучами солнца. Чтобы спустить вниз корзину и все результаты ее вчерашнего творчества, завернутые в одеяло, пришлось несколько раз сходить туда-сюда. Когда Джейн вошла в конюшню, конюх, добрая душа, уже дожидался ее, успев запрячь мерина. Поблагодарив его, Джейн загрузила провизию в двуколку и прикрыла ее одеялом.

В дни своих вылазок Джейн обнаружила, что от одной из главных улиц Бинша до фермы Жемонкур ведет довольно удобная дорога, проходящая через пастбище, – и самым главным в этом пастбище было то, что в часы, когда солнце стояло в зените, на дороге от самого города и до фермы не было ни одной тени.

Приехав на пастбище, Джейн поставила дорожный мольберт Винсента и разложила краски. Приладив корзинку с едой и шампанское на сиденье двуколки, как будто нарочно желая украсить этой композицией картину, Джейн начала рисовать. Пейзаж вокруг, конечно, тянулся весьма пасторальный, но Джейн с трудом удавалось сосредоточиться на работе. Рисовать пастбище ей было нисколечко не интересно, но на холсте должны были присутствовать следы работы. Так что Джейн рисовала почти два часа, пока солнце наконец не оказалось прямо у нее над головой. Убедившись, что на дороге нет ни повозок, ни всадников, ни прохожих, Джейн развернула одеяло и достала из повозки два манекена, один из которых был облачен в одежду Ива Шастена.

Опорой для манекена Ива служил второй купленный ею мольберт, и сейчас Джейн расположила его так, чтобы издалека казалось, будто бы Анри Вильнёв стоит возле своей картины и задумчиво ее разглядывает. Вблизи, конечно, выглядело не так чтобы убедительно, но Джейн надеялась, что за время своих разъездов по округе достаточно убедила местных жителей, что к ней лучше не приближаться.

Второй манекен Джейн постаралась сделать как можно более похожим на мужа. Она нарядила его в одежды Винсента, затем порвала их и перепачкала лохмотья краской так, чтобы это походило на запекшуюся кровь. Конечно, вряд ли такой манекен смог бы всерьез кого-то обмануть, но Джейн все равно при виде его становилось не по себе.

Глубоко вздохнув, Джейн открыла сумку и достала стеклянную Sphère.Солнечные лучи тут же озарили стекло, заставив все вкрапления засиять, и Джейн окутала пелена невидимости.

Запустив свободную руку в петлю веревки, которой был обмотан манекен, Джейн взвалила его на плечо. И пусть он и был согнут в сидячую позу, но все равно основательно мешал двигаться.

Бережно держа в руке Sphère, Джейн направилась через поле по тем следам, что оставила во ржи ее двуколка. Беспрепятственно перейдя дорогу, она пошла по тропинке, ведущей в сторону фермы Жемонкур. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом; Джейн всякий раз втягивала голову в плечи, стоило хрустнуть под ногой случайной веточке или манекену задеть какой-нибудь кустик.