Книга Чары в стекле, страница 97 – Мэри Робинетт Коваль

— А ты?

Винсент поморщился: ответ на оба этих вопроса был слишком очевиден.

— Когда придет сообщение, что Наполеон выдвинулся в путь, я отправлюсь в Брюссель. Веллингтон находится там – предполагается, что он будет удерживать линию обороны у Катр-Бра.

— Полагаешь, ему это под силу?

— Если кому-то на этом свете и под силу сделать это, то только лорду Веллингтону. – Винсент задумчиво постучал указательным пальцем по бумаге. – Не хочу рисовать радужных картин: Гилман утверждает, что у нас в распоряжении шестьдесят семь тысяч солдат. Если прибавить к этому пруссаков и датчан, то выходит почти столько же, сколько и у Наполеона, однако наша армия уступает в мощности. У Веллингтона маловато тяжелой кавалерии, к тому же, хотя наши солдаты экипированы куда лучше, чем бойцы Наполеона, но те все до единого – ветераны как минимум одной войны, да еще и отчаянно ему преданы.

Винсент полагал, что Веллингтон сможет сдержать натиск бонапартистов, но больше ему нечем было утешить супругу, и как бы Джейн ни старалась поверить в правоту его слов, но страх порой говорил в ней громче разума. Она пыталась скрыть свое беспокойство от мужа, так как считала, что большая часть ее опасений проистекает из осознания своего положения: хотя ее живот совсем недавно стал заметен со стороны, но сама она ни на минуту не забывала о том, что беременна.

Весна потихоньку начала уступать дорогу лету, и однажды Джейн стала свидетельницей занятной сцены. В тот день Винсент с самого утра отправился в город вместе с месье Шастеном – им предстояло подготовить иллюзорные картины к тому пышному празднеству, что затевал бургомистр по случаю коронации Вильгельма Оранского в качестве монарха недавно образованного Объединенного королевства Нидерландов. Не то чтобы месье Шастен нуждался в помощи друга, имея в распоряжении целую группу учеников, но Винсент надеялся потихоньку выяснить в процессе работы, кто какую сторону поддерживает.

Чтобы скоротать время до возвращения супруга, Джейн устроилась в гостиной в компании мадам Шастен и некоторых других дам из числа соседок и принялась шить крестильную рубашку для будущего ребенка. Мадам Мейнар читала им вслух роман Софи Коттен под названием «Амели Мэнсфилд». Сюжет как раз дошел до того момента, где Амели собиралась броситься в реку, когда чтение пришлось прервать из-за появления Ива Шастена. Вернее, как раз Ив-то вошел в гостиную весьма деликатно, это его младший брат Люк ввалился следом, громко негодуя из-за какого-то огорчения.

— Люк, веди себя потише! – Мадам Шастен подняла голову от бахромы, над которой трудилась, и взглянула на сына так сурово, что тот мигом замолк. – Вот так. А теперь объясните мне: что случилось?

— Я тоже хочу пойти, а Ив утверждает, что я должен остаться дома. – Мальчик так надул нижнюю губу, что стало ясно: плач вот-вот начнется заново.

Мадам перевела взгляд на старшего сына:

— Куда пойти?

— Мы с парнями собираемся пойти в город на праздник. А он слишком маленький, – указал Ив на брата, – чтобы пойти с нами.

— Я не маленький! – Люк топнул ногой.

— Пока что ты ведешь себя отнюдь не как взрослый. Будь так добр, не топай ногами в доме. – Мадам Шастен постучала пальцем по кончику вязального крючка. – Сказать по правде, я весьма удивлена твоей настойчивостью, учитывая, что чарами на площади будет заниматься твой родной отец. Прежде ты не особо интересовался его работой.