Книга Сезон штормов, страница 113 – Теа (Тея) Гуанзон

Аларик подумал об уже, наверное, бледнеющих любовных укусах на своей груди, о царапинах на спине.

— Скорее уж наоборот, это она…

Именно этот момент выбрало солнце, чтобы заглянуть в салон.

— Амья, мне необходимо забрать императора Ночи, нам нужно потренироваться… – Таласин осеклась, озадаченно глядя на мужа и отца, вцепившихся в подлокотники кресел, на полупустую бутылку рома между ними. Ощущение было такое, словно ничего более странного за все двадцать лет своей жизни она не видела.

Аларик автоматически поднялся на ноги. Простой вежливый жест, но усилий он потребовал куда больше обычного, как и поворот головы в сторону жены. В сторону прекрасной жены. Прекраснейшей. Она вращала его мир.

Нет, неправда – комната вертелась сама по себе…

Таласин поспешила к нему, внимательно вглядываясь в лицо. Аларик улыбнулся.

А она потрясенно отшатнулась – что, если честно, немного задело, ведь его улыбка наверняка не была так уж плоха, – а потом повернулась к Элагби:

— Ты напоил его?

— Чушь! – громыхнул Элагби. – Он трезв, как стеклышко! Крепкий парень. Отличная стойкость.

— Да, – согласился Аларик, потому что это казалось самым разумным.

Таласин нахмурилась. Она выглядела расстроенной – но чрезвычайно притягательной. Впрочем, Аларик сомневался, что ему удастся чмокнуть ее и остаться в живых, так что он ограничился тем, что приобнял жену за плечи. Она не отпрянула, и он так обрадовался, что уткнулся носом в ее висок.

— Ты хорошо пахнешь, – пробормотал он, закрыв глаза. И мог бы уснуть вот так, стоя, вдыхая манго, жасмин и тепло своей великолепной жены.

— А ты пахнешь как винокурня! – рявкнула Таласин. – Давай-ка уложим тебя в постель. А ты… – обвиняющий палец указал на Элагби, – …посиди здесь и подумай о том, что натворил.

— О, я буду размышлять о своих грехах! – восторженно воскликнул Элагби, салютуя уходящей паре бокалом.

И дворцовая стража, и слуги горели желанием помочь лахис'ке затащить императора Ночи в королевские покои, но Таласин прогнала всех. Был уже поздний вечер, и ей не хотелось добавлять никому работы после долгого трудного дня. Тем более что в случившемся не было ничьей вины – ничьей, кроме двух мужчин.

Аларик… ну, надо отдать ему должное, кое-как переставлял ноги. Он шел, напряженно сдвинув брови, разрываясь между желаниями опереться на нее – и не раздавить своей тяжестью. Что ж, тактичный пьянчуга, по крайней мере, и тихий к тому же. Заговорил он, только когда они одолели последний лестничный пролет.

— Тала, – сорвалось с его губ нечто среднее между шепотом и вздохом.

— Аларик, – сухо ответила она.

Он промолчал, и она насмешливо покосилась, обнаружив, что муж смотрит сверху вниз. И улыбается – той же кривой улыбкой, которая так поразила ее в Зеве Ночи и там, в салоне. Застенчивой, мальчишеской, от которой в уголках глаз появлялись морщинки. В животе что-то… перевернулось.

— Мне просто захотелось произнести твое имя, – сказал он.

— О боги, – пробормотала Таласин.

Ее муж был пьян в доску.

А впрочем, глупость его была даже хороша: в присутствии пьяных Таласин всегда делалось не по себе, а сейчас она нервничала чуть меньше. Время, проведенное в сардовийских полках и при дворе Доминиона, научило, что не все, злоупотребив выпивкой, ведут себя как воспитатели сиротского приюта, но совсем избавиться от воспоминаний о прошлом не получалось, и при запахе спиртного в животе ее каждый раз начинал ворочаться иррациональный страх.