Книга Сезон штормов, страница 115 – Теа (Тея) Гуанзон

Он сам предложил найти Каэду и в конце концов принес Таласин известия о подруге – и каплю столь необходимой надежды. Он без колебаний помог жителям деревни, потерявшим дома и средства к существованию из-за вспышки Разрыва. Прекратил пытки задержанных повстанцев, когда Вела не смогла их спасти.

Таласин переоделась и скользнула под одеяло на своей половине постели. Минуты ползли, кружевные занавески трепетали на вечернем ветерке, влетающем в открытые окна, лунный свет играл на гобеленовом балдахине над кроватью.

— Есть кое-что, о чем не знает никто, – нарушил тишину хриплый, еще пьяный голос Аларика. – Мать разговаривала со мной в ту ночь, когда покинула Кесатх. Она точно рассчитала время; отец отсутствовал, а в дни, предшествовавшие побегу, она завела привычку совершать вечерние прогулки, чтобы стража ничего не заподозрила. В доках ее ждал корабль, но она заглянула в мою комнату и умоляла пойти с ней. Я отказался.

— Почему? – спросила Таласин почти шепотом, боясь, что слишком громкий голос может разрушить окутавшую их атмосферу секретности.

— Потому что был наследником трона. Надо мной висел долг, пускай даже она с такой готовностью отринула свой. И потому… – Слова отказывались сходить с языка, и он попытался снова: – Потому что думал, что, если не пойду, она останется.

Рука Таласин сама собой потянулась к нему. Аларик, должно быть, услышал шелест шелка, а может, опустив взгляд, уловил движение в лунном свете. Так или иначе, его рука встретила ее. Кончики их пальцев соприкоснулись – и это было самое робкое прикосновение в жизни Таласин.

— Когда ты ушла… – его рука дрогнула, – …я вернулся туда, в ту ночь. Вот почему мне понадобилось куда-то отправиться, проветрить голову, разобраться в мыслях. Ты не виновата. Но мой разум тоже вспоминает.

Сердце Таласин сжалось так сильно, что в нем не осталось места ни для чего другого, кроме серьезного сероглазого мальчика, воспитанного одиночеством и долгом, но в котором еще жива надежда; который поставил на любовь матери – и проиграл. И кроме настороженного мужчины, которым стал этот мальчик, безжалостного, устрашающего в бою, однако способного на признания и нежные прикосновения, когда вокруг нет никого, кроме них и звездного света.

Их пальцы переплелись. Аларик крепко сжал ее руку, уже без малейшей неуверенности. Большой палец погладил ее запястье.

И отчего-то это простое движение, их ладони, вжимающиеся друг в друга во тьме, показалось Таласин куда более интимным, чем все, что они делали раньше.

Урдуя Силим вернулась в Иантас во всем своем блеске четыре дня спустя, чтобы присутствовать на последней практической демонстрации усилителей щитов. Помимо того что завтра Аларик отплывал обратно в Кесатх, затмений – до семилунного, в ночь Безлунной Тьмы – больше не ожидалось, так что это был последний шанс отладить контуры.

«Значит, никакого давления», – с иронией подумал Аларик, когда они с Таласин направились к берегу, после того как Урдуя пожелала им удачи. Суровый взгляд Захии-лахис, стоящей вместе с Элагби впереди толпы зрителей, собравшихся на ступенях замка, сверлил ему затылок.

Ишан Вайкар и ее заклинатели, деловито расставляющие сверкающие стеклометаллические сосуды на белом песке, улыбнулись приблизившейся Таласин. Аларика же они почти не удостоили вниманием, наверное, все еще обиженные из-за его вспышки двухнедельной давности.