Книга Сезон штормов, страница 36 – Теа (Тея) Гуанзон

— Отведи меня к мужу, – приказала Таласин.

Этот вялый цветок, Нордай, конечно, не смог воспротивиться. Он проводил ее в глубь крепости, а потом исчез – стремительно, словно призрак. А вот Севраим… Севраим – это совсем другая история.

— Ни в коем случае, императрица. – Легионер в маске стоял, скрестив на груди руки и слегка расставив ноги, под аркой, ведущей в покои Аларика.

— Да кто ты такой? – язвительно прошипела Таласин.

Возмущенное фырканье вырвалось из-под обсидианового шлема:

— Это я! Севраим!

Конечно, она и так это знала, но не смогла удержаться.

— Что ж, тогда пропусти меня.

— Не могу. Его величество еще даже не вернулся.

— Что ж, я подожду.

— Вы не можете просто взять и ворваться в спальню императора Ночи без сопровождения…

Таласин протиснулась мимо него.

— Можешь оставить свой пост, чтобы присматривать за мной в его покоях – где, как его жена, я имею полное право находиться – или можешь попытаться остановить меня, подняв клинок на свою новую императрицу. Выбирай.

— Будь по-вашему, – раздраженно пробурчал Севраим. – Но предупреждаю, если его величество потребует за это мою голову, я попрошу политического убежища в Ненаваре!

— Я готова рискнуть, – парировала Таласин.

В прихожую, куда Таласин ворвалась, выходило пять дверей. Она замялась.

— Дверь посередине, – буркнул Севраим.

И Таласин шагнула в скромно обставленную спальню, принадлежавшую, несомненно, Аларику.

Здесь пахло им.

У нее никогда не было привычки связывать определенные запахи с людьми. В Тукановой Голове все пахли Великой Степью, пылью и солнцем. Сардовийские полки пользовались одним и тем же стандартным мылом. А разобраться в приторной мешанине различных духов и масел при дворе Ненавара просто не представлялось возможным – иногда Таласин беспрерывно чихала в переполненном зале.

Аларик был другим. Таласин просто не осознавала насколько, пока не вошла в комнату, в которой никогда не была раньше, и не поняла, что спальня эта его – по витавшим тут запахам. Теплое благоухание сладкой мирры его мыла смешивалось здесь с ароматами ягод можжевельника и сандаловой воды, которой он пользовался после бритья, а также медовыми нотками его помады для волос. Все это подчеркивалось кисловатым привкусом кофе, землистым духом кожи и слабыми запахами чернил и пергамента.

Кажется, целую вечность простояла она посреди комнаты, мучительно размышляя, что будет правильнее – присесть за стол мужа или остаться на ногах в ожидании его прихода. Кроме того, она не знала, зачем пришла – отругать его за то, что бросил ее на рауте, или выудить новую информацию. Она еще не решила, какой тактики придерживаться, когда Аларик ввалился в комнату.

Глаза их встретились – и синхронно расширились. Дверь захлопнулась. На лбу Аларика багровела глубокая рана. Плечи его поникли, а тело качнулось вперед, медленно и страшно, точно император собирался упасть в обморок.

Таласин подскочила к Аларику и подхватила, не дав удариться об пол.

— Ты ранен!

— Твоя наблюдательность весьма…

Оборвав фразу, он с резким шипением прижал руку в перчатке к ребрам.

Пышное платье и туфли на каблуках жутко мешали, но Таласин все же удалось подвести Аларика к кровати и уложить. Лицо его на фоне черных простыней выглядело ужасающе серым. Нарядная туника насквозь пропиталась… кровью?