Книга Гончар из Заречья, страница 65 – Анна Рогачева

Пока Светлана вела переговоры, Архип и Зоя, не теряя ни минуты, начали разгрузку. Они расстелили на земле за прилавком грубый холст и стали аккуратно выгружать на него товар. Закончив, Архип увел лошадь с телегой, а Зоя со Светланой стали красиво выкладывать товар на прилавок. Вторая телега осталась под охраной обозников.

И вот всё готово.

— Всё, хозяюшка. Ты своё дело сделала – горшки слепила, мыло варить научила. А мы теперь всё это продадим. Смотри и учись.

И, сделав глубокий вдох, Светлана расправила плечи, подняла голову и звонким голосом выкрикнула:

— Эй, люди добрые! Подходите, покупайте! Товар зареченский! Мыло ароматное, горшки диковинные! Подходите, разбирайте!

Первый призыв прозвучал немного неестественно, но он был сделан. Ярмарка началась.

Вскоре к нашему прилавку потянулись любопытные. У лотка образовалась небольшая кучка народа, рассматривающих товар. И тут началось – откуда товар диковинный? Где вы такую цену на товар видели? А мыло то как пахнет…

— Глянь-ка, глянь, Матрена, – толкала одна другую в бок, – красота-то какая, как самоцветы на солнышке блестят!

— Не иначе, зачарованы, – шёпотом отзывалась та, но рука сама тянулась потрогать кувшин цвета спелой вишни. Пальцы осторожно гладили гладкий бок кувшина.

Светлана, как заправский продавец, голосила – так не простая красота, милые, а заговоренная! Вода в таком кувшине холодной остаётся, а молоко – сладким, словно в него мёду добавили! Мастера, которые их сделали, – настоящие умельцы! Такой товар только у нас, нигде больше не найдёте!

Люди перебирали товар, ахали, цокали языками. Одни нюхали мыло, наслаждаясь ароматом ромашки и мяты. Другие вертели в руках простые, но удивительно ладные горшки без глазури, отмечая про себя их правильную форму и звон при постукивании.

Но покупать не спешили. Цены кусались. Простой горшок стоил целых шесть медяков, а за диковинку с вишнёвым или рыже-красным отливом просили целый серебряник! Мыло бруском - пять медяков, да ещё и мыльница к нему - ещё пять.

И мыльницу они в первый раз видят. Но красота неописуемая!

А уж плетёная корзинка-гнёздышко с парой брусков и мыльницей – целый серебряник! Дорого. Очень дорого для простого люда.

Но толпа у прилавка не убывала. Напротив, наш товар притягивал людей, как магнит. И как часто бывает, где собирается простой народ, туда же, польстившись на ажиотаж, подтягиваются и те, у кого в кошельке потяжелее. К рубахам из грубого холста добавились кафтаны поярче, женщины в красивых нарядах. Вот уже бородатый мужик, постучав по вишнёвому кувшину и услышав звон, не стал долго торговаться, швырнул на прилавок серебряную монету. А следом и купец, торгующий пряностями, приценившись к подарочной корзинке, кивнул, – беру, невестке в подарок. Пусть хвастается.

И пошло-поехало. Сначала робко, потом всё увереннее зазвенели монеты, падая в деревянный ларец. Медные – за простую утварь и мыло. Плоские серебряники с княжеским знаком, за диковинную глазурь и подарочные корзины. Каждая такая покупка сопровождалась вздохом зависти и новым приливом внимания к прилавку. Торговля, робко начавшись, набирала силу и размах.

Зоя, стоя в тени под навесом прилавка, наблюдала за людьми. Её взгляд машинально выхватывал бедняков – отмечал рваную одежду, бледные лица, голодные глаза. Особенно бросались в глаза дети. Их взгляд блуждал по прилавкам в поиске еды, плохо лежащего товара, того, что можно украсть, а что выпросить. Много людей среднего достатка, в добротной одежде. Видно было и богатых. Социальное неравенство в этом мире, в это время, бросалось в глаза, ничем не прикрытое.