Книга Гончар из Заречья, страница 75 – Анна Рогачева

Архип прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону. Он внимательно смотрел по сторонам. Наконец он остановился перед спокойной, коренастой лошадью мышастой масти. Она стояла, равнодушно жуя сено, и в её тёмных, умных глазах читалось стоическое терпение.

— Эта по чём? – коротко спросил Архип у продавца, дородного мужика в замасленном полушубке.

— Ого, знаток подошёл! – обрадовался тот.

— Знакомьтесь! Кобыла Манька, семь лет от роду, зубы целые, ноги крепкие! Двадцать серебряников и ни медянкой меньше! Посмотри, какая ладная!

— Двадцать серебряников!? – рассмеялся Архип. Ты словно рысака заморского продаёшь! – Давай-ка, лучше зубы посмотрим.

Начался ритуал осмотра. Архип, не обращая внимания на ворчание хозяина, властно взял лошадь за морду, заставил открыть рот, долго и придирчиво разглядывал.

— Видишь, тут зацепы стерлись? – показал он пальцем, обращаясь ко мне и Грише. – И окрайки. Этой лошади не семь лет, это все десять, если не больше.

— Да ты что, слепой?! – возмутился продавец.

— А вот холка… – Архип, игнорируя его, провёл рукой по спине. – Чуть забита. Значит, в хомут ставили, и не раз. Работяга. Это хорошо. Но цена… двадцать – это за молодку. А тут – не больше десяти.

— Десять?! Да ты с ума сошёл?! пятнадцать, и то, как родному брату отдаю!

— Брат твой, небось, поумнее будет, – вступил в торг Гриша, потирая руки с деловым видом. – Послушай, друг, лошадь-то никуда не торопится, да и мы не спешим. Вот рядом парень рысака продаёт, молодого. Мы могли бы и туда…

— Рысак на пашне через неделю ноги протянет! – парировал продавец, но уже без прежней уверенности.

— Ладно, пятнадцать. Последняя цена.

— Пятнадцать так пятнадцать, – невозмутимо сказал Архип, уже осматривая ноги, щупая суставы. – И телегу возьмём в придачу. Вот эту, – он кивнул на добротную, немного потертую телегу с боками, обитыми железом.

— Да ты совсем рехнулся! Телега отдельно пять серебряников стоит!

— Стоила, когда была новая, кто спорит, – парировал Гриша. – А сейчас у неё колесо поскрипывает, сам посмотри! Нам ещё вкладываться, ремонтировать. Пятнадцать за всё. И травы свежей положи. А то как она у нас, голодная, до утра протянет?

Торговались мужики ещё добрые четверть часа. Мы отходили и возвращались. Продавец клялся, что сбросит с плеч родную мать, но не цену. Архип молча указывал на мелкие недостатки. В итоге сошлись на шестнадцати серебряниках за лошадь и телегу вместе, с охапкой травы. Когда деньги перешли из рук в руки, продавец плюнул, но в его глазах читалось уважение.

— Ох, и дотошные же вы! Берегите Маньку, работница она золотая.

Архип в ответ лишь кивнул, но, проводя рукой по могучей шее кобылы, прошептал что-то вроде, – ничего, потянем.

Покупка кур осталась в памяти шумной, весёлой историей. Мы подошли к птичьему ряду, где стоял оглушительный гам.

— Вот эти, – уверенно указала Зоя на клетку с десятком пёстрых кур. Они были такие красивые, что на других и смотреть не хотелось.

— Сколько просишь за десяток курочек?

Продавщица, бойкая бабка в цветастом платке окинула её оценивающим взглядом.

— О, видно, хозяйка знающая! – защебетала она.

— Эти красавицы? Да они у меня золотые! Полсотни медяков отдай, и то совесть мучать будет, что дёшево взяла!

— Двадцать, – твёрдо парировала Зоя, помня указанные Гришей цены.