Книга Гончар из Заречья, страница 76 – Анна Рогачева

— Двадцать?! – Бабка аж подпрыгнула, словно её ужалили. – Да они одни яйца на тридцать в месяц дают!

Тут к нам подошёл Архип. Он молча наклонился, засунул руку между прутьев и ловко вытащил ближайшую курицу. Птица забилась в протесте.

— Архип! – укоризненно начала Зоя, но он уже проводил профессиональный осмотр – щупал киль, разглядывал гребешок, приоткрыл клюв.

— Уже не молодка, – буркнул он, отпуская опозоренную несушку обратно. Двадцать – справедливая цена.

— Да вы сговорились, разбойники! – завопила бабка, но уже без надрыва.

Тут в диалог вступил Гриша, стоявший до этого в сторонке с добродушной ухмылкой.

— Бабушка Марфа, да не уж-то не узнаёшь! Мы ж не чужие, Я ж Гриша, обозник! Ты же мне прошлой осенью гуся продавала, помнишь? Вот и теперь уважь. Двадцать два медяка – и давай без слёз. И петуха в придачу, а то куры без мужика тоскуют, нестись перестают.

— Петуха?! – Марфа всплеснула руками. – Да мой Петро, царь всего ряда, стоит как пять кур! И голосище – на всю ярмарку!

Как по команде, из-за клетки раздался оглушительный, победный крик. И появился он – крупный, медно-красный петух с взглядом Наполеона. Гриша присвистнул.

— Вот это да! Такому за работу платить надо. Ладно, уговорили. Двадцать пять за десяток и Петро – в подарок, как символ нашей дружбы.

— Да вы мне весь товар задарма забрать хотите! – запричитала бабка, но глаза её смеялись. – Двадцать восемь за всё про всё. И корзинку добрую дам, чтоб не разбежались. И горсточку пшена на дорогу.

Архип хмыкнул, давая понять, что цена приемлема. Зоя, чувствуя, что торг выдохся, кивнула.

— Ладно. Двадцать восемь. Но чтоб пшена не горсть, а побольше!

— Ах, воришка! – засмеялась Марфа, уже отсчитывая кур. – Берите, берите! Пусть плодятся и множатся у хороших людей!

Пока кур упаковывали кур в большую плетёную корзину, а грозного петуха засовывали в отдельный мешок, Гриша, подмигнув, сунул бабушке в руку ещё пару медяков сверху.

— Держи, Марфуша. Спасибо.

Та, зарумянившись, спрятала монетки и, наклонившись к Зое, прошептала – Петро-то у меня бойцовский петух, задира ещё тот. Ни один хорёк не сунется.

Так, с драчливым «царём» в мешке и корзиной, из которой доносилось озадаченное квохтанье, мы покидали ряд. Зоя ловила на себе завистливые взгляды других покупателей. Радость от мысли, что её хозяйство пополняется, что теперь у неё будут свои яйца, переполняла её.

Пока Гриша и Архип покупали крупы и корм для животных, Зоя отпросилась по своим, женским делам, показав Архипу направление, куда отправилась.

Первым делом заглянула в ряд с тканями, где было гораздо тише, чем в общем гомоне ярмарки. Полки и прилавки ломились от разнообразия тканей – грубый, но добротный лён для рубах, мягкая посконь для исподнего, пёстрый ситец и даже, на самом видном месте, Зоя увидела отрезок кумача алого цвета.

Она методично обошла несколько лавок. У старушки с умными глазами она выбрала плотный, сероватый лён на рубахи и штаны для Ярика. Нашла там же отбеленный, более мягкий лён на собственные сменные рубахи и нижнее бельё – роскошь, о которой она мечтала с момента попадания в этот мир. Отдельно купила большой рулон такого же простого, но крепкого полотна на постели. Чтобы спалось сладко, – подумала она, представляя, как Ярик уткнётся носом в свежее бельё.