Книга Гончар из Заречья, страница 94 – Анна Рогачева

Она повернулась на другой бок, прижавшись щекой к прохладной подушке.

Кто ты, Глеб?

На следующее утро народ начал стекаться на небольшой пятачок у колодца. Пришли все, кто мог ходить – мужики, женщины, старики. И именно сейчас стало понятно, как мало людей осталось после мора. Женщин было гораздо больше мужчин. Семейных практически не осталось. В каждой семье были потери. Но радовало наличие детей. Для многих они были смыслом жизни, и, возможно поэтому, женщин выжило больше. Они просто не могли их оставить.

А дети, весело смеясь, носились вокруг взрослых, которые стояли, собравшись в отдельные кучки, и перешёптывались.

Лука, в своей единственной выцветшей рубахе, вышел колодцу. Сегодня он выглядел намного старше своих лет. Чувствовалось, что ему тяжело выступать с такой речью и понимать, что далеко не все ему поверят.

— Собрал я вас сегодня, – начал он, и голос его прозвучал на удивление громко.

— Дело у меня к вам есть, большое. Сегодня мы будем говорить о том, как нам из этой ямы, в которую мор и недород нас загнал, выбраться. Слово будет не только моё. Послушайте.

Он отступил, кивнув Зое. Все взгляды устремились на неё. Сердце у неё колотилось где-то в горле, но она взяла себя в руки и сделала решительный шаг вперёд.

— Люди добрые, – начала она, и голос её, чистый и звонкий, разнёсся над притихшей толпой.

— Я пришла сказать вам, что жить можно иначе. Не выживать, а процветать! Что можно жить, не дрожа над каждой крошкой, а собирать такой урожай, который сможет прокормить и вас, и ваших детей, и ещё на ярмарку будет, что свести.

Она обвела взглядом толпу, задерживаясь на лицах – Петра, Марка, Светланы, Дарьи, Ерофея, молодых матерей с младенцами на руках, стариков.

— Вы только вдумайтесь. У каждого из нас есть небольшие огороды. На нём едва ли можно развернуться для большого урожая. А ведь у нас есть общая, неиспользуемая земля. Она ждёт. Земля-то добрая, чернозём! Если её вместе поднять, вместе вспахать, вместе засеять – она родит столько, что каждый получит гораздо больше урожая. У вас будет полный погреб к зиме. И себе на пропитание, и продать можно, и обменять на что душа пожелает.

По толпе прокатился ропот. Кое-кто недоверчиво качал головами, но многие, особенно те, кто боялся предстоящей зимы, замерли, ловя каждое слово.

— Вот вы скажете, мол, корову купить невозможно. Действительно, при нынешней ситуации и не купить, и не прокормить. А если вместе? Скинемся по возможности – кто монетой, кто трудом, то тогда мы сможем купить не одну, а двух или трёх! И молоко тогда будет каждый день на столе. И детям, и больным, и старикам достанется. А когда телята пойдут, то и мясо своё будет, и шкуры, и приплод. Это ж не корова – это целое богатство! Только сообща поднятое.

Она увидела, как Анфиса, стоящая в первых рядах, медленно кивнула, переглянувшись со Светланой, и в её глазах блеснули слёзы. Марк, как всегда, стоял рядом со Светланой, и, удивлённо, что-то шептал ей на ухо.

— А ремесло наше? – Зоя повысила голос.

— Вот возьмём в пример мою гончарню. Она ведь не только мне хлеб даёт. Со мной трудятся Архип и Елисей. И ещё нужны люди. Ведь нужно расширять производство. Значит, у людей работа будет.

— А женщины, что варят мыло? Это ведь тоже ремесло, и оно приносит доход. И, как только появится возможность, и тут будем расширяться. Ведь рецептов мыла много, на разный вкус и цвет.