Книга Гончар из Заречья, страница 95 – Анна Рогачева

— Старики наши на своём труде сколько заработали? И другие тоже могут. Кто дрова заготавливает, кто поля пашет, кто за скотиной ухаживать будет, это всё труд, что будет приносить каждому доход. Всё это – жизнь, в которой не стыдно в глаза соседу глядеть, потому что ты не с сумой, а с делом. С мастерством и с достатком!

Она перевела взгляд на стариков. Дед Макар, со своей командой сидели на низкой лавочке, и внимательно слушали.

— Вы – наша память. Наши руки. Вы плотничали, бондарили, лапти плели. А какую красоту вы своими руками создаёте, уже оценили покупатели на ярмарке. Ни одна корзинка не вернулась, всё распродали! Мы общее дело затеваем – амбары ставить, хлева, может, и овчарню заведём, когда разбогатеем. Кто нас этому научит, как не вы? Кто научит парней дерево чувствовать, топор держать, красоту создавать? Кто девушек научит травы лечебные собирать, ткани красить, шить и вязать? Вы нам очень нужны. Вы и ваши знания.

Старики зашевелились. Кто-то смахивал слезу, кто-то, наоборот, выпрямлял спину, словно уже сейчас примерялся к топорищу.

— А вдовы? – Зоя обернулась к женщинам, стоящим особняком. Вы думаете, о вас никто не позаботится? Нет. В общем хозяйстве каждый человек – ценность. Кто животных обиходить умеет, кто прясть. Кто детей нянчить горазд – это тоже работа. Для каждой дело найдётся, и каждая сможет честно заработать. И дети ваши будут сытые и при деле. И в школу, какую мы откроем, пойдут грамоте учиться, счёт вести, чтобы обмануть их никто не мог.

Она помолчала, давая словам улечься в душах.

— Я не говорю, что будет легко, – произнесла Зоя. – Первый год будет самым сложным. Вкладывать будем больше, чем получать. Но если мы сейчас не решимся, то когда? Зима ошибок не прощает, вы же знаете. Когда ребёнок от недоедания умрёт? Или, когда на нашу землю, пустующую и беспризорную, князь или боярин недобрый глаз положит и отберёт её под свою вотчину? Тогда поздно будет кулаками махать.

— Я предлагаю вам работать на себя и на своих детей, но не в одиночку, а плечом к плечу. Давайте построим своё Заречье – где свадьбы играют, где дети сытые, где старики на завалинках внукам сказки сказывают и чувствуют себя нужными и почитаемыми.

— Это всё, что я могу вам предложить, – закончила она тихо.

Люди молчали. Все смотрели друг на друга, переглядываясь.

И вдруг из толпы вышел Ерофей, - мужчина, жадный до ужаса.

— Уважаемая Зоя, - он карикатурно поклонился, словно перед князем каким. - Ты, чужачка, предлагаешь собрать с нас денег, на какое-то общее хозяйство? Не бывает такого! Врёшь! Где вы общее видели, люди добрые!? – Обратился он к толпе. Лицо раскраснелось так сильно, что, казалось, его сейчас удар хватит. – Мы общее поле пахать будем, а своё когда обрабатывать? Не бывать тому!

Поднялся ропот. Кто-то поддерживал Ерофея. Страх потерять то малое, нажитое непосильным трудом, был сильнее любой надежды на прирост.

Именно в этот момент, не дожидаясь, пока спор перерастёт в драку, вперёд вышел Глеб.

Его высокая фигура сразу приковала к себе взгляды.

— Ну что же вы, люди добрые – произнёс он. – Вам сейчас предлагают работу на себя, но не поодиночке, а сообща. Умейте слушать.

— Он помолчал, дав людям прийти в себя.

— Ерофей прав в одном – личное хозяйство неприкосновенно. Время на него всегда найдётся, было бы желание. Никто не придёт к вам в погреб за припасами. Речь о другом. О том, чтобы у вас в погребе их стало больше. И не за счёт соседского огорода, а за счёт той земли, которая сейчас пустует. За счёт труда, который сейчас тратится впустую, потому что один не может, а помогать некому.