Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 97 – Ольга Иконникова

Дубинин насупился еще больше.

— Архимандрит Кирилл в этом уж постарался. Ославил нас не только на всю губернию, но и на всю Россию. Вы не читали еще? — он не без труда поднялся с дивана, взял со стола газету и протянул ее мне.

Это был выпуск «Санкт-Петербургских ведомостей», в котором было опубликовано обращение настоятеля Пертоминского монастыря.

— Так это же замечательно! — воскликнула я. — Если это обращение побудит столичных жителей пожертвовать для помощи голодающим хотя бы скромные суммы, это уже будет хорошо. На эти деньги можно будет закупить хлеб прямо в Петербурге или в Архангельске.

Я не понимала недовольства Дубинина. Разве не следовало ему порадоваться, что архимандрит проявил такую активность? Если частных пожертвований окажется достаточно, то не нужно будет тратить на закуп хлеба уездную казну.

— Вы многого не понимаете, Екатерина Николаевна, — покачала головой Евгения Васильевна. — Ведь этим своим воззванием архимандрит заявил, что местная власть не в состоянии решить проблему.

— Но разве он написал неправду? — удивилась я.

— Не стоит нам в это лезть, голубушка! — примирительно сказала Дубинина, заводя уже знакомую песню. — Мы, женщины, в этом ничего не смыслим.

— Этим он возвел поклеп не только на меня, — прибавил ее супруг, — но и на губернатора князя Гагарина. И неужели вы думаете, что кто-то позволит настоятелю, пусть даже он и является персоной духовной, делать такие заявления безнаказанно? Разумеется, и в губернских, и в столичных газетах будет объявлено, что его высокопреподобие преувеличил масштаб проблемы.

— Преувеличил? — я не посчитала нужным скрыть свое возмущение.

Дубинин проигнорировал мой вопрос и продолжил свою мысль:

— Духовенство не должно публиковать подобные воззвания в светских газетах. А уж объявлять о сборе пожертвований без разрешения епархиальной власти и вовсе является немыслимым нарушением правил.

В течение всего времени этого разговора Анастасия Зиновьевна сидела с непроницаемым лицом. На нем не отразилось ни единой эмоции. Проблемы голодающих крестьян ее не волновали ни в малейшей степени.

Мне стало душно в их гостиной, и я поспешила откланяться к их радости, которую они даже не пытались скрыть.

Я уже почти спустилась с крыльца, когда возле него остановился экипаж Меркулова.

— Екатерина Николаевна! Вы уже уходите? Может быть, вернетесь к Дубининым со мной?

Мне хотелось поговорить с ним. Но не здесь. И я покачала головой.

— Нет, Илья Александрович, мне пора домой. Сегодня мы с Зиновием Петровичем не смогли прийти к единому мнению.

Он понимающе улыбнулся.

— Должно быть, вы не согласились с ним в осуждении действий его высокопреподобия?

— Значит, вы уже тоже знаете об этом? — мои щеки снова запылали. И вовсе не от мороза. — Это же просто возмутительно! Как можно осуждать настоятеля за то, что он всего лишь пытается помочь тем людям, которые приходят за этой помощью в монастырь?

— Такие люди, как господин Дубинин, считают, что самое главное — не допустить скандала. А в данном случае скандал случился.

— Но они собираются объявить, что его высокопреподобие сказал неправду! Что никакого голода на самом деле нет, а значит и отправлять сюда продовольствие и денежную помощь нет необходимости! Понимаете ли вы, ваше сиятельство, что это значит? Что всё то, что сделал настоятель, окажется напрасным! И столица, которая могла бы нам помочь, просто откажется это делать!