Книга Звездная пыльца, страница 18 – Надежда Паршуткина

— Доброе утро! Ну как, спалось?

— Прекрасно, — Алик ответил первым, и его обычно твёрдый голос звучал непривычно мягко, почти нежно. — Спасибо, что приютила нас. Мы ведём себя как непрошеные гости.

— Пустяки, — махнула она рукой. — Проходите, садитесь. Не стоит благодарности.

Мы уселись за стол, ломящийся от яств: душистые лепёшки с мёдом, свежие ягоды, какой-то творожный десерт с травами. И начался самый неловкий и в то же время самый восхитительный завтрак в моей жизни. Мы ели в почти полном молчании, лишь изредка перебрасываясь церемонными фразами. Но при этом мы постоянно обменивались с Аликом долгими, многозначительными взглядами. Я ловил его настороженный взгляд и понимал без слов: мы думаем об одном и том же. О ней. О том, как она сейчас прекрасна. О том, что мы оба здесь, с ней, и это одновременно и пытка, и блаженство.

Наконец, Алик не выдержал и, отложив вилку, нарушил тишину.

— Так когда пойдём смотреть город? С чего начнём нашу экскурсию?

— Я предлагаю начать с магазинов, — без тени сомнения ответила Хлоя, допивая свой стакан свежевыжатого сока.

— Зачем? — удивился я, откладывая нож. — Мы не за покупками сюда приехали. Нам бы корабль чинить.

Она покачала головой, и её голубые пряди переливались на свету.

— Потому что вы, парни, ну… очень сильно выделяетесь. Ваша… экипировка, — она изящно кивнула в сторону наших замызганных, пропитанных гарью и пылью комбинезонов, висящих на спинках стульев, — буквально кричит на всю улицу: «СМОТРИТЕ, ПРИШЕЛЬЦЫ!». Если не хотите, чтобы на вас оборачивался каждый второй прохожий, лучше немного… ассимилироваться.

В итоге она легко убедила нас, и через полчаса мы уже стояли в небольшом, но уютном магазинчике, забитом до потолка самыми разными вещами — от простых льняных рубах до кожаных курток. Хлоя сразу взяла инициативу в свои руки, и наблюдать за этим было отдельным удовольствием.

— Вот, Мэт, примерь это, — она протянула мне просторную рубашку из мягкого льна приятного песочного оттенка. В тот миг, когда её пальцы коснулись моей руки, передавая ткань, по коже пробежал целый разряд электричества. Я взял рубашку, стараясь дышать ровно и не выдать охватившего меня волнения.

— А тебе, Алик, попробуй вот эту, — она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до полки прямо над его головой и снять висевшую там тёмно-зелёную куртку. Чтобы передать её, ей пришлось на мгновение встать к нему вплотную, почти прижавшись спиной к его груди. Я видел, как он замер, его взгляд прилип к её затылку, а в воздухе повисло почти осязаемое, густое напряжение. Он медленно, почти церемонно, взял куртку, и я заметил, как слегка дрогнули его пальцы.

Потом началась примерка. Она помогала нам, как настоящий стилист — поправляла воротники, застёгивала пуговицы, отутюживала ладонями складки на плечах. Каждое её прикосновение было быстрым, деловым и абсолютно невинным, но от этого оно не становилось менее волнующим. Когда она подошла ко мне, чтобы расправить складки на моей новой рубашке, я снова почувствовал её запах вблизи — тот самый нежный, пьянящий аромат мёда, полевых цветов и чего-то неуловимого, что был сутью её, её душой. Я задержал дыхание, боясь спугнуть этот миг.

Краем глаза я видел, как она подошла к Алику, чтобы оценить, как на нём сидит куртка.