Книга Звездная пыльца, страница 56 – Надежда Паршуткина

Мы пошли по коридору к жилому сектору. Её шаги были лёгкими, пружинистыми, почти танцующими. Мои — тяжёлыми, усталыми, вымученными. Она не переставала говорить тихим, быстрым потоком: о том, как всё будет хорошо, как мы уедем отсюда, как она позаботится обо мне.

Мы дошли до капитанской спальни. Моей личной цитадели. Она переступила порог первой, обернулась ко мне, и её руки сразу же потянулись к застёжкам на своей блузке. В её движениях, обычно таких плавных, сейчас сквозила лихорадочная, жадная поспешность.

— Алик, иди же, — позвала она, протягивая ко мне руку. Её пальцы дрожали от нетерпения. — Оставь всё это за дверью. Забудь. Я научу тебя забывать.

Я замер на пороге, одной рукой опираясь о косяк. Воздух в каюте был густым, как сироп, от её духов, от её разгорячённого дыхания, от тяжёлого ожидания, что висело между нами. На столе у кровати тускло светила лампа, отбрасывая длинные, искажённые тени.

— Ты ложись, — сказал я, голос мой прозвучал хрипло, но я сделал его мягким. — Я… я сейчас. Совсем забыл. Панель управления на мостике не отключил. Свет с индикаторов мешает, глаза болят. Одну минуту.

— Алик, нет! Не надо! — в её голосе вспыхнула мгновенная, дикая паника.

— Одну секунду, Инга, — бросил я через плечо.

Я отошёл на три шага, повернулся спиной к спальне, чтобы не видеть её лица, и чётко, громко, отчеканивая каждый слог, скомандовал в пустой, звонкий от тишины коридор.

— «Шмель»! Активировать протокол экстренной изоляции «Красный» для капитанской спальни номер один! Немедленное исполнение! Код доступа: «Нептун-Зеро-Семь»!

Голосовая идентификация сработала без малейшей задержки. Спокойный, металлический голос бортового ИИ, всегда звучавший фоном, теперь прогремел, как гром среди ясного неба, оглушительно громко в ограниченном пространстве.

— Есть, капитан. Подтверждаю код «Нептун-Зеро-Семь». Активирую протокол «Красный».

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ — из спальни донёсся не человеческий крик, а высокий, пронзительный, почти звериный вой, в котором смешались ужас, ярость и полное непонимание.

Я обернулся и увидел, как стены каюты ожили. Тяжёлые, двадцатисантиметровые стальные плиты скрытой брони выехали из своих ниш в стенах, потолке и полу с мощным, неумолимым шипением гидравлики. Они сходились, закрывая обшивку, окна, всё. Иллюминаторы потемнели до состояния абсолютно чёрного, непроницаемого сапфира. Вентиляционные решётки с громкой серией щелчков захлопнулись, и я услышал характерный лязг опускающихся внутри них титановых заслонок. Воздух в каюте теперь циркулировал только через независимую, автономную систему регенерации, встроенную в её стены.

— АЛИК! НЕТ! ОТКРОЙ СЕЙЧАС ЖЕ! ТЫ СУМАСШЕДШИЙ! — она бросилась к двери, но та уже начинала своё движение — медленное, неостановимое, с низким, зловещим скрежетом шестерён. Она была не просто дверью. Она становилась частью единой, монолитной бронекапсулы.

— Пока я во всём не разберусь до конца, — сказал я, глядя прямо в её искажённое гримасой чистого, неприкрытого хаоса лицо, мелькавшее в сужающейся щели, — побудь в безопасности, Инга. Надёжно. В безопасности.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! ВЫПУСТИ МЕНЯ! ТЫ… — её вопль оборвался, когда толстая стальная кромка двери сравнялась с краем проёма. На мгновение в щели ещё виднелся её безумный, горящий ненавистью взгляд, пальцы, царапающие сталь.