Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 62 – Надежда Паршуткина

Я взглянула на неподвижный клубок у воды.

— Я иду дальше, — тихо сказала я. — Туда, куда ещё дальше.

Он посмотрел туда же, куда и я — на чёрную воду, на непролазные заросли по ту сторону. Потом его взгляд вернулся ко мне, стал пронзительным.

— Туда, откуда не возвращаются, — не спросил, а констатировал он. В его голосе не было ужаса. Было понимание. Тяжёлое, горькое.

Я кивнула, не в силах солгать.

— Зачем? — спросил он.

— Чтобы вернуть того, кто не должен был уйти.

Стефан долго смотрел на меня. Потом вздохнул, и этот вздох был полон такой же усталой решимости, что жила во мне.

— Моя жизнь теперь ваша, Марья, — сказал он просто. — Вы её мне вернули, когда я уже простился со всем. Долги нужно платить. Особенно такие. — Он сделал паузу, собираясь с силами. — Если вы идёте в царство мёртвых… то вам понадобится кто-то, кто сможет нести вещи, развести огонь, да и просто… быть рядом. Чтобы не сойти с ума от тишины. Я не силён в магии, но я умею быть тенью. И я умею держать слово.

Он сказал это с такой простой, суровой убеждённостью, что спорить было бесполезно. Да и… страшно было идти дальше одной. Эта чёрная река, этот застывший клубок — они пугали больше, чем любой тенехват.

— Вы едва можете двигаться, — возразила я, но в голосе моём уже не было отказа.

— Смогу, — отрезал он. — Дам себе немного отдохнуть. А потом… пойду. Куда вы. Пусть даже в самый ад. Это мой долг.

И в его серых, как предгрозовое небо, глазах я увидела нечто неуловимо знакомое. Ту же преданность долгу, что светилась в глазах стражей Казимира. Только этот долг был личным. И дан он был мне.

Я молча кивнула, достала из сумки флягу с водой и кусок хлеба, протянула ему. Пока он пил и ел, я подошла к клубку. Он снова лежал неподвижно. Но теперь я знала — он ждал не меня одну. Он ждал нас.

Марья

Дорога стала легче. Не физически — лес был всё таким же непроходимым, а ноги ныли от усталости. Но тяжесть в груди, чувство леденящего одиночества, отступило. Рядом был Стефан. Он молча шёл следом, стараясь не отставать, хотя по его бледному лицу и сведённым от боли бровям было видно, что каждое движение даётся ему ценой невероятных усилий. Но он не жаловался. Он просто шёл.

На второй день нашего странного союза, когда мы остановились на привал у ручья, он вдруг заговорил. Не о дороге или еде.

— Вас учили магии, — сказал он негромко, глядя на огонь, который я с трудом развела. Это было не вопрос, а утверждение.

Я вздрогнула, поднимая на него взгляд.

— Что?

— В вас чувствуется… особый отпечаток. Строгий, холодный, упорядоченный. Как в цитадели. Как у Него. — Стефан посмотрел на меня, и в его серых глазах читалось не праздное любопытство, а глубокое, профессиональное узнавание. — Вы учились у Хранителя, у Казимира. Верно?

Он произнёс это имя не как проклятие или сказочный титул, а с тихим, непререкаемым уважением, почти благоговением. Так мог говорить только тот, кто знал.

Всё во мне сжалось. Признаться кому-то… Это было и страшно, и невероятно облегчающе.

— Да, — выдохнула я, и слово сорвалось с губ легко, будто я долго его держала. — Я его ученица.

Стефан кивнул, как будто получил подтверждение давней догадке.

— И вы ищете его. Он… пропал?

Я закрыла глаза. Даже сейчас, даже в этом лесу, это слово резало, как стекло.