Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 83 – Надежда Паршуткина

Он казался на десять лет старше. Лицо осунулось, в глазах, обычно таких ясных и спокойных, бушевали бури бессильной ярости и глухой тревоги. Но когда он увидел нас, увидел меня – эти бури на миг сменились чистейшим, детским недоумением.

— Марья?.. Дочка?.. Это… иллюзия? Новые пытки?

— Папа, — сорвалось у меня, и я бросилась к нему, обходя разбросанные по полу книги и опрокинутый столик. — Это я. Настоящая. Мы пришли за тобой.

Я обняла его, и он обнял меня, но его объятия были скованными, неверующими. Он смотрел не на меня, а через мое плечо – на Казимира, который стоял на пороге, огромный и нереальный в этом жалком заточении.

— Кощей?.. Ты… жив? Но как… Иван говорил…

— Иван много чего говорил, — голос Казимира звучал удивительно мягко, почти с сочувствием. — Большая часть – ложь. Времени на объяснения нет, маг. Твой город горит. Твой бывший зять сошёл с ума и поливает улицы кровью. Нам нужно остановить его. Сейчас.

Отец отстранился, его взгляд метнулся от моего лица к горящим в окне отражениям пожаров. В его глазах что-то щёлкнуло. Тревога отступила, уступив место старой, знакомой мне твердости. Твердости короля и мага.

— Что нужно делать?

— Сначала – выбраться отсюда и добраться до него, — сказала я, крепко сжимая его руку. — Остальное… остальное я расскажу потом. Всё. Клянусь.

Он кивнул, коротко и решительно. Больше вопросов не было. Была только война.

Спускались мы уже не скрытно. Силуэты на зубцах башни заметили нас. Крики, звон оружия, топот бегущих по лестницам солдат – всё это нарастало, как гул приближающегося урагана. Нас ждали внизу, во внутреннем дворике башни. Человек пятьдесят, плотный строй, копья, арбалеты, над ними, на грубо сколоченном помосте, стоял Иван.

Он был не похож на себя. Не на того самовлюбленного принца, не на напыщенного «спасителя». Это было изваяние ярости, одетое в черные, истертые доспехи. Его глаза горели изнутри аметистовым огнём, но теперь этот огонь был грязным, больным, прожорливым. Сила, которую он поглотил, разъедала его изнутри, вылезая наружу черными прожилками по лицу и рукам. Он держал в руках меч, но это было не оружие – это был обломок ночи, жаждущий света, чтобы его погасить.

— ВОТ ОНА! — его голос прорвался сквозь гул не криком, а скрежетом, будто рвались стальные пластины. — ПРИБЕЖАЛА! ПРИВЕЛА СВОЕГО НАСТОЯЩЕГО ХОЗЯИНА! И СТАРУЮ КОСТЛЯВУЮ СВИНЬЮ!

Ягиня только усмехнулась где-то сзади.

— А ты, «женишок», как погляжу, без меня совсем расклеился. Краска на лице-то поплыла.

Иван проигнорировал её. Его взгляд, полный ненависти и безумия, прилип ко мне.

— Я ТЕБЯ ВЫРВУ ИЗ ЕГО ЦЕПКИХ ЛАП, МАРЬЯ! Я ВЕРНУ ТЕБЯ! А ЕГО… ЕГО Я ЗАСТАВЛЮ СМОТРЕТЬ, КАК ТЫ УМРЁШЬ У МОИХ НОГ!

Казимир шагнул вперед, заслоняя меня и отца. Его движение было спокойным, почти небрежным. Но пространство вокруг него сгустилось, задрожало.

— Ты ничего не вернёшь, — его голос был тихим, но он резал воздух, как лезвие. — Ты лишь украл то, что не мог понять, и сейчас ты заплатишь за всё. За её слёзы. За кровь на улицах её города. За её украденное время.

— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О НЕЙ! — взревел Иван. Он взмахнул своим чёрным мечом. — ВСЁ В АТАКУ! ВЗЯТЬ ИХ! КОРОЛЕВУ – ЖИВОЙ! ОСТАЛЬНЫХ – НА КУСКИ!

Строй копейщиков дрогнул и двинулся вперед. Арбалетчики на стенах подняли оружие.