Онлайн книга «Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона»
|
По всей видимости, хозяин оставил ее, чтобы найти хоть кого-то здравомыслящего и узнать у него, чем может помочь. Ни одни руки, — тем более, транспорт, с помощью которого можно было привезти воду, — не были лишними, и я едва не споткнулась, торопясь к этой повозке. Искать и звать владельца было глупо, но можно было надеяться, что он заметит меня и подойдет сам. Люди только начинали возвращаться с пустыми ведрами, кто-то кричал, кто-то задыхался, одна девушка плакала. Первым моим порывом было вернуться и утешить ее, но я приказала себе оставить это другим. Караульные губернатора и так делали многое, кроме них руководить процессом оказалось, как ни жаль, некому. Я должна была хоть чем-то им помочь. И дождаться Альберта или Вернона. При моем приближении незнакомая лошадь тряхнула гривой и попятилась, а я протянула руку и погладила ее по переносице: — Все хорошо. Сейчас придет твой хозяин, и мы сделаем хорошее дело… Не имея понятия о том, где этот добрый человек сможет достать пустые бочки, я надеялась, что у него найдутся собственные. Или… Лошадиное ржание раздалось в отдалении справа. Повернувшись на этот звук, я невольно улыбнулась, узнав коня Эстебана, высокого, приметного, с мощными мохнатыми ногами. Мельник мчался на своей повозке на пожар. У него наверняка найдется пара бочек, которые можно будет… Я не успела закончить эту мысль, потому что за моей спиной послышался тихий шорох, а потом в затылке разлилась боль. Глава 32 Туман Густой и плотный серый туман укрыл Мейвен, сделал его практически невидимым. За ним не стало ни домов, ни людей, ни дорог, ни пожаров. В мире, целиком сотканном из этого тумана, баронесса Хейден окинула меня презрительным взглядом, а потом взяла своего мужа под руку и они начали удаляться. Барон не оглянулся, не качнул учтиво головой на прощание. Они просто уходили, скрывались в этом тумане, торопясь стать его частью, оставить меня позади. Мне оставалось только беспомощно протянуть руку им вслед, потому что голоса не было. Вместо него из горла вырывался лишь тихий жалобный хрип. Я не могла позвать их, не могла броситься следом, хотя мне так хотелось… Даже нет, не хотелось. Мне нужно было увидеть их. Заглянуть каждому из них в глаза. Задать бьющийся в висках и затылке болезненным пульсом вопрос: «За что вы так со мной?». Зная, что не получу на него ответа, — или услышу то, что услышать никогда не пожелала бы, — я все равно рвалась следом, потому что так важно было понять… «Разве я сделала вам что-то плохое? Чем я хуже вас⁈». Как будто это еще могло что-то изменить или исправить. Заставить меня забыть, перечеркнуть, принять за случайность факт того, как легко они меня предали. Не задумываясь оставили наедине с существом, способным сломать меня, замучить до смерти, изуродовать по своей прихоти. Все те чудовищные вещи, что граф Рейвен мог сделать со мной, окажись он другим… Спали ли барон и баронесса спокойно, зная о них? Интуиция и опыт, о котором я не просила, подсказывали, что да. Они обедали, гуляли и ложились спать, и ничто не тревожило их сердца. Ничто, кроме негодования. Того негодования, что способны испытывать лишь добропорядочные родители падшей и недостойной их любви дочери. Туман сделался еще плотнее, почти скрывая их из виду, превращая мир в вяло колеблющееся бесформенное нечто, застывшее вне времени, голосов, надежд и прикосновений. |