Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 88 – Лера Виннер

Впервые в жизни мои мысли были заняты тем, кто был мне… интересен.

Даже в первые дни, когда дракон вызывал во мне лишь опасения, он ухитрялся удивлять меня. Заставлял думать о себе не потому, что я должна была позаботиться о нем или предотвратить удар, нанесенный им в спину.

Заставляя сходить с ума от неизвестности, он, тем не менее, нашел способ доказать мне, что человек, о котором я лила слезы, не стоил ни одной из них.

Теперь, когда отчаяние, которому я дала волю, осталось в прошлом, можно было поблагодарить его за это. За то, что не позволил унизить меня безнаказанно.

Извиниться за истерику, свидетелем которой он стал.

Привести себя в порядок и самой предложить выпить вина — за избавление от моего прошлого и начало новой жизни, в которой я ничего и никому не была должна.

Или же оттолкнуть, возмутиться, скривиться от омерзения, прижимая измятый подол к изуродованной уже затянувшейся глубокой царапиной ноге. Выкрикнуть ему в лицо, что я обещала ему другое. Не возможность распоряжаться своим телом вот так, оставлять на мне свои отметины.

Вместо всего этого я погладила Рейвена по волосам снова.

— Мне кажется, что на этот раз вы нарушаете условия нашего договора, лорд Рейвен. И делаете это самым бесчестным образом.

Зеленые нечеловеческие глаза сверкнули в темноте, и под этой зеленью мелькнуло еще не схлынувшее безумие.

— В самом деле?

Рассеянно улыбаясь, я провела кончиками пальцев по его лицу.

— Ты обещал преподать мне несколько уроков. А потом самым возмутительным образом забыл о наших занятиях.

Всего на долю секунды, но мне показалось, что это говорю не я.

Не я глажу его спину ладонью в попытке то ли успокоить, то ли раззадорить еще больше.

Не мои колени сжимают его бедра так откровенно и вместе с тем неловко просто по неопытности.

Рейвен приподнялся, оперевшись рукой о постель, и застыл.

Он по-прежнему смотрел мне прямо в глаза, не смущаясь и не пренебрегая, а я чувствовала себя так, будто смотрел он прямо в душу.

Мы оба все еще сгорали от чего-то, что так и не случилось, и пусть я не могла подобрать названия для этого, он очень хорошо все понимал.

— Ты завтра об этом пожалеешь.

Это был не отказ, не попытка отыграть назад то, что представлялось невозможным остановить.

Просто предупреждение.

Предельно честное.

Сдержанно-болезненное, потому что оторваться от меня было для него сейчас смерти подобно.

Так же, как и мне от него, и только это имело значение.

Вместо того, чтобы сказать об этом так же прямо, я мягко, но настойчиво привлекла его ближе, и он поцеловал первым, — бережно, медленно. Разомкнул губами мои губы и коснулся так, будто это происходило впервые.

Я сама откликнулась на этот поцелуй. С невесть откуда взявшейся смелостью сделала его нежнее и глубже. Более личным, непристойным.

Таким, какого не желала с Патриком даже в лучшие наши моменты.

Когда дышать стало нечем, Рейвен отстранился первым. Сделав над собой показавшееся мне неимоверным усилие, оперся на колени и принялся раздеваться. Сам, без моей помощи.

Я могла просто лежать и смотреть, либо стыдливо отвернуться.

Предпочтя первое, я неспешно скользнула взглядом по его груди, животу и ниже.

Все-таки залилась краской, но не отвернулась.

Не зажмурилась даже когда он, оставшись обнаженным, медленно, чтобы не напугать чересчур резким движением, стянул с меня сорочку.