Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 114 – Аллу Сант

Я опустилась на стул, спрятала лицо в ладонях и поняла, что у меня снова дрожат руки. Утро свадьбы должно было быть наполнено счастьем, цветами и подготовкой, а у меня уже в запасе была истерика, парикмахер на грани нервного срыва, собака-метла и дочь с гордой кривой чёлкой, которая всё ещё была уверена, что это верх совершенства.

И тут зашипел утюг.

— А я говорил, — заметил он с видом мудреца, наблюдающего крах цивилизации. — Всё закончится либо плачем, либо заговором.

— Мне нужен план, — процедила я, глядя на него так, словно это он во всём виноват. — Срочный план, который не позволит моему жениху увидеть меня, но позволит ему спасти мою дочь и собаку от… вот этого.

— Пф, — утюг выпустил облако пара. — План простой: пересылаем к нему то, что портит картину. Лакомку и ребёнка.

Я моргнула.

— Ты предлагаешь… тайно переправить их к герцогу?

— Именно, — утюг зашипел ещё громче. — Он там сидит в своих хоромах, ждёт, пока тебе в очередной раз принесут букет с фанфарами. А тем временем именно он — единственный, кто может нейтрализовать магию, отрастить волосы и вообще решить проблему. Значит, к нему и нужно доставить эти свадебные подарочки. Без свидетелей, без разговоров, просто «доставка».

Я обхватила голову руками. Картина того, как я отправляю к своему жениху в день свадьбы дочь с собакой, выглядела настолько безумно, что я даже не сразу смогла возразить.

Я глубоко вдохнула, посмотрела на Аурелию, которая тем временем мастерила себе корону из заколок, и поняла: выбора у меня действительно нет.

— Хорошо, — произнесла я. — Мы готовим план доставки.

Утюг радостно завибрировал.

Дарен Бранд

Утро, которое должно было начаться торжественно, возвышенно и хотя бы в какой-то мере спокойно, встретило меня не благословляющим пением птиц и не радостными возгласами слуг, а ощущением липкого волнения, словно вся ночь прошла не во сне, а в бесконечном ожидании удара, который никак не случится, но от этого только страшнее. Я пытался убедить себя в том, что у меня достаточно опыта, чтобы выдержать и государственные приёмы, и императорские проверки, и даже женитьбу на ком угодно. Но стоило только подумать об Анне, как сердце начинало стучать сильнее, а мысли превращались в хаотичные куски: «лишь бы всё прошло хорошо», «только бы не сорвалось», «она должна быть счастлива». И именно это новое чувство, которое я пока не называл вслух, но которое уже отчётливо пульсировало в груди, было страшнее всех битв.

Сейчас я ясно понимал: если я и женюсь, то только на ней, и никакая другая женщина — ни с тремя дочерьми, ни с фиолетовыми шторами — рядом со мной даже стоять не сможет. А от осознания этого на душе становилось не легче, а только тяжелее, потому что вместе с надеждой приходила и ответственность. Именно от неё по коже катился холодный пот, а с чешуи, казалось, обсыпались невидимые искры нервов.

Я пытался собраться, проверял костюм, репетировал в голове фразы, которые должен сказать на алтаре, и уже начинал верить, что этот день всё-таки может пройти без катастроф, когда коробка для сообщений резко зажглась тревожным алым светом, словно в ней поселился дракончик с несварением желудка. Я поднял крышку, и сердце у меня провалилось в пятки: «Герцог, к вам направлено… небольшое затруднение, которое вы должны решить немедленно. Сюрприз уже в пути. Подготовьтесь».