Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 94 – Аллу Сант

— Хорошо, — сказала я, тяжело поднимаясь со стула. — Пусть приезжает.

Ну а что ещё я могла сделать.

Дарен Бранд

Если бы кто-то неделю назад сказал мне, что я сам, без сопровождения и даже без утреннего кофе, отправлюсь в дом портнихи с охапкой цветов, коробкой марципана и ящиком зачарованных игл, я бы, скорее всего, посоветовал этому человеку немного отдохнуть. Но вот я стоял перед её дверью, сдерживая дрожь в левом веке, и пересчитывал подарки в надежде, что они сработают лучше, чем мои слова при прошлом визите.

Тюльпаны были магические, яркие, с лёгким светом в лепестках. Марципан — красный, вишнёвый, редкого сорта, завернут в ленточку, словно сам старался понравиться. И, наконец, главный козырь: гравированный ящик с набором игл мастера Зальшпинга, которые сами находят шов, даже если он спрятан под подкладкой. Дар настолько недешёвый, что у меня до сих пор скрипели зубы. Но другого выхода у меня не было, точнее он был, но мадам фиолетовые оборки страшила меня намного больше, чем потеря крупной суммы денег.

Тем более, что мой союзник четко обрисовал все слабые стороны противника в послании написанным детским почерком, но коротко и по существу: «Вы сделали всё неправильно. Обязательно купить подарки и цветы, что-то полезное для шиться и что-то вкусненькое к чаю. Марципан — мама любит. Постарайтесь выглядеть прилично.»

Я не знал, как в мою жизнь так стремительно вошел шестилетний стратег, но, надо признать, её советы имели смысл. Тем более что в течение последних двух дней я прятался от своей «невесты» за шторами, под лестницей и, в особо тяжёлый момент, в кладовке с мукой. Так что да, я согласился на план ребёнка. Потому что план ребёнка — это пока единственное, что у меня было из разумного.

Я постучал трижды. Ни громко, ни робко. Просто как человек, пришедший поговорить. Хотя, если честно, я был готов к чему угодно, потому что прекрасно понимал выбора у меня нет. Или попытаться объясниться, или вернуться туда, где меня поджидают фиолетовые оборки, дочери мадам Сторн и перспектива жизни в браке, где моя роль будет сводиться к фотографии на свадебном торте.

А значит, я ждал. И надеялся, что она хотя бы откроет дверь.

Дверь открылась без скрипа, но с тем самым коротким щелчком, который обычно предвещает судьбоносный момент. Анна стояла на пороге — ровная спина, настороженный взгляд, руки не скрещены, но напряжение в пальцах выдавало, что расслабляться она не собирается. Впрочем, я и не рассчитывал на фанфары. Максимум, на то, что в меня не полетит сковородка.

Она молча оглядела меня, затем перевела взгляд на охапку тюльпанов, на коробку марципана и, наконец, на ящик с гравировкой, который я держал как особо ценный артефакт. На её лице проскользнуло что-то, напоминающее лёгкое удивление. Или, может быть, снисходительное «ну хоть старался» я не мог сказать точно.

— Проходите, — сказала она наконец, отступая в сторону и открывая мне путь в дом. Голос её был ровным, даже вежливым, но в этой вежливости чувствовалась твёрдость, которая не гарантировала благоприятного исхода этому визиту.

Я прошёл внутрь, стараясь не запинаться, не уронить ничего и, разумеется, именно в этот момент из-за угла, почти из воздуха, появилась Аурелия. Она не сказала ни слова — просто подняла большой палец, потом показала два уверенных жеста «всё будет хорошо» и «не тряси хвостом, ты справишься». Я кивнул ей едва заметно и сделал вид, что это не шестилетняя девочка сейчас удерживает мою психику в стабильном состоянии.