Книга Серебряная Элита, страница 230 – Дани Франсис

Уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке.

— Я солгала, когда сказала, что у меня только одна способность.

Его улыбка гаснет.

Я встаю на ноги и начинаю расстегивать джинсы.

— Что ты делаешь?

— Сегодня я была у Эллиса. – Секунду колеблюсь, закусив губу, затем спрашиваю: – Ты знал, что он тоже работает на врага?

Кросс втягивает воздух сквозь зубы:

— Да чтоб вас всех…

— Прости. Прежде чем идти к нему, я попросила подтверждения у своего контакта. Все эти годы Эллис работает здесь под прикрытием.

Тяну молнию вниз.

— Я попросила его исцелить мои шрамы. Не знала, здесь ли она еще. Но…

Под штанами у меня белые трусики. Влажными от волнения руками я стягиваю джинсы, и они падают на пол.

Кросс шумно вздыхает, видя мои обнаженные бедра.

Ожогов больше нет.

Метка все еще здесь.

— У меня не одна способность. А четыре.

— Четыре?! – похоже, он изо всех сил старается не расхохотаться. – Так. Ладно. Одну я знаю. А остальные три?

— Могу прочесть твои мысли, – я поджимаю губы. – Хотя нет, твои как раз не могу: у тебя феноменально прочный щит. Может, опустишь его на секунду?

Его взгляд становится недоверчивым.

— Пожалуйста! Я не стану злоупотреблять этим правом.

Он кивает. Я смотрю мимо него на балкон, сосредотачиваюсь на пейзаже за окном, а затем проецирую этот пейзаж ему в мозг.

Он ахает.

Я скромно пожимаю плечами:

— Это третья способность.

— Ясно.

— А еще… – я сглатываю слюну, – …я «поджигатель».

— Мать твою, Рен!

— Знаю. Могу добавить, что эту силу совсем не контролирую, – возможно, от этого тебе станет легче.

— Интересно, почему от этого должно быть легче? – откликается он, затем делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Значит, во время казни… это все-таки была ты?

— Прости, что соврала. В то время еще не знала, могу ли полностью тебе доверять, – я прикусываю губу. – Но да, это была я. Поверь, не специально. Скорее, так же, как мы с тобой в детстве нашли друг друга и создали связь. Ты открываешь тропу и тянешься куда-то вслепую, даже не понимая, что делаешь. Это и произошло во время казни. Я с ужасом смотрела, как расстрельная команда выстраивается напротив Джима. Мысленно молила их опустить оружие. И вдруг… вдруг они так и сделали.

— Вот так просто… – недоверчиво повторяет он.

— Но это произошло не в первый раз. Время от времени со мной такое случалось. Обычно когда я паниковала или на что-то страшно злилась. Это произошло в тот вечер, о котором я тебе рассказывала, когда мой отец – Джим – съехал в кювет. Я говорила тебе, что я была за рулем. Это неправда. За рулем сидел он, а я побудила его свернуть и едва не убила нас обоих.

— Черт!

— Джим пытался научить меня с этим справляться, но он сам в этом не слишком хорошо разбирался. А известных «поджигателей» на Континенте так мало, что вряд ли можно найти кого-то и спросить совета, – у меня вырывается смешок. – Я не знаю, как пользоваться этим даром, – и, посерьезнев, добавляю: – И не стала бы им пользоваться, даже если бы могла.

Он склоняет голову набок:

— В самом деле?

— В самом деле. Помнишь, мы с тобой говорили о свободе воли? Знаешь, для меня это важно. Что я сама принимаю решения. Что мои действия – именно мои. На свете очень мало людей, которых я ненавижу настолько, что хотела бы отнять у них свободу.