Книга Серебряная Элита, страница 231 – Дани Франсис

Лицо Кросса смягчается.

— Как Маргаритка, я никогда не лгала напрямую – только о чем-то умалчивала. Но ведь и ты о многом молчал, – я бросаю на него многозначительный взгляд, и он кивает. – Но как я – как Рен – лгала постоянно, с самого своего появления здесь. Скрывала себя настоящую.

Я касаюсь своего бедра, привлекая его взгляд к ярко-алому кругу. Из-за которого не хотела, чтобы Эллис меня исцелял.

— Кипяток вылил на меня Джим, когда я была маленькой. Эта метка появилась у меня в семь лет. Он хотел, чтобы никто не знал, кто я, – даже в Сопротивлении.

Тут Кросс хмурится:

— Он даже от них это скрыл?

— Да. Знал, что меня захотят использовать как пешку. И мама знала. Поэтому и отослала меня подальше. Она стала первым человеком, на котором проявилась моя способность «поджигать», – мне было тогда пять лет. Мама понимала, что этот дар очень опасен, особенно в руках ребенка, и умолила Джима увезти меня подальше. Об этом знал только он. А теперь знаешь ты.

— И твоя подруга не знает?

— Только ты. И теперь, наверное, Эллис.

Наступает короткое молчание.

Вдруг Кросс стискивает зубы, и в глазах его, к моему удивлению, сверкает гнев.

— Черт тебя возьми, Голубка, как ты могла сотворить такую глупость?!

Я открываю рот:

— Ты сердишься на то, что я рассказала тебе правду?

— Нет, на то, что так по-дурацки подставилась! Убрала то, что надежно скрывало тебя от врагов!

Я изумленно моргаю.

Он прав.

Глубоко вздыхаю, чувствуя, как что-то дрожит внутри.

— Согласна, это было безрассудно…

— Да неужели? В кои-то веки ты со мной согласна?

— Просто… мне показалось, что это хорошая идея.

— Но с какой стати? Зачем вообще подвергать себя такому риску?

— Хотела показать, что мне можно доверять. Показать… себя, – ком эмоций в горле, кажется, грозит меня задушить. – Показать тебе, кто я.

— Я вижу, кто ты, Маргаритка. И всегда видел.

Я не успеваю по-настоящему осознать эти слова, он уже меня целует. На этот раз мы даже не доходим до спальни. Сорванная одежда летит прочь. Начинаем на кушетке, но там слишком тесно, и Кросс с досадливым вздохом стягивает меня на пол, ложится на спину, приподнявшись на локтях, а я сажусь на него верхом.

Сперва я высвобождаю его член, медленно проведя по нему ладонью, – от этого движения Кросс чертыхается сквозь зубы. Потом опускаюсь на него, и оба мы стонем.

— Ничего нет на свете лучше этого! – бормочет он.

Время останавливается, мир исчезает, остаемся лишь мы. Так было, так будет. Только мы одни.

Он тянется к моей груди, обхватывает ее ладонями. Сжимает. Играет с сосками. Я вздрагиваю. Дрожь становится сильнее, когда его крепкие руки опускаются ниже. Кросс пробегает пальцами по моему исцеленному бедру, так странно, что в этом месте я… да, снова что-то чувствую! Ощущений здесь не было так долго, что теперь у меня словно открывается новая эрогенная зона. И как восхитительны эти новые, непривычные ощущения!

— О засаде я не знала.

Эти слова вылетают у меня помимо воли – и, пожалуй, в самый неподходящий момент.

— Я тебе верю, – отвечает Кросс. А потом рывком подается мне навстречу и заполняет так глубоко, что я невольно ахаю.

Затуманенными от наслаждения глазами он смотрит, как я скачу на нем. Мое собственное удовольствие растет от того, как бьется пульс у него на горле, как его ладони блуждают по моему телу. В какой-то миг я теряю ритм, падаю на него, и он ловит губами мой сосок.