Книга Двор Истлевших Сердец, страница 122 – Элис Нокс

Просто оборвалась — как будто кто-то вырезал кусок реальности ножницами. За краем была пустота. Не чёрная. Не белая. Просто — ничто. Отсутствие всего.

И оно тянуло.

Не физически — хуже. Оно тянуло мысли, воспоминания, саму суть меня. Я чувствовала, как что-то выскальзывает из головы — имя тётки, запах её дома, цвет глаз Эндрю — всё это начинало стираться, как рисунок под дождём.

Паника вспыхнула острая и животная.

— НЕТ! — закричала я и шагнула вперёд, прочь от провала.

Шаг.

Мир треснул.

Не метафорически. Воздух вокруг меня буквально треснул — паутина чёрных линий побежала во все стороны, и сквозь них хлынул свет.

Золотой, слепящий, невыносимо яркий.

Меня затянуло снова — в мир из стекла.

* * *

Я упала на прозрачный пол и сквозь него увидела — внизу, на невообразимой глубине — океан звёзд. Не небо. Именно океан — бесконечный, текучий, где звёзды плыли как рыбы, сталкивались, взрывались фейерверками цвета и снова рождались.

Пол под ногами был тёплым и живым. С каждым моим шагом он отзывался тихим звоном — высоким, чистым, как хрустальный бокал.

Вокруг росли деревья из стекла.

Прозрачные, ажурные, с листьями тоньше паутины. Когда ветер шевелил ветви, они звенели. Сотни деревьев, тысячи — целый лес звенящего стекла, мелодия которого была прекрасна настолько, что хотелось плакать.

Я сделала шаг.

Ноги подкосились.

Мышцы дрожали — слишком долго они работали в режиме выживания, слишком много противоречивых команд получали. Колени едва держали вес тела.

Потом ещё один шаг.

Под ногой что-то хрустнуло.

Я посмотрела вниз и увидела трещину. Тонкую, как волосок, но растущую. От моей ступни она побежала вперёд — к стволу ближайшего дерева, по его коре, вверх, к ветвям.

Стеклянное дерево вздрогнуло и рассыпалось.

Не упало, не сломалось. Просто превратилось в миллион осколков — крошечных, сверкающих, невесомых. Они повисли в воздухе на мгновение, отражая звёзды внизу, мерцая всеми цветами радуги.

А потом рухнули вниз.

Но пола не достигли. Просто провалились сквозь него — как сквозь воду — и исчезли в океане звёзд.

Трещина продолжала расползаться.

Следующее дерево рассыпалось. Потом ещё одно. Потом десять сразу. Звон стал оглушительным — тысячи стеклянных осколков, падающих одновременно, создавали какофонию, от которой закладывало уши.

В голове пульсировала боль — тупая, давящая, как будто мозг распухал, упираясь в череп изнутри.

И тут пол подо мной начал рушиться.

Кусок за куском, стекло превращалось в ничто, и граница этого ничто неслась ко мне со скоростью лесного пожара.

Я побежала.

Не знала куда — просто вперёд, прочь от расползающейся пустоты. Босые ноги — когда я потеряла обувь? — скользили по гладкому полу. Подошвы обжигало холодом стекла. Лёгкие горели. Мир вокруг рушился, дерево за деревом, и звон был таким громким, что я не слышала собственного крика.

Впереди показался край.

Не край мира — просто место, где стекло кончалось и начиналось что-то другое. Что именно — не видно, только свет, белый и манящий.

Я прыгнула.

Повисла в воздухе — на мгновение, на вечность — чувствуя, как стеклянный мир рушится позади, как осколки проносятся мимо, режут кожу, оседают холодными поцелуями на плечах, на руках, на лице.

Кровь потекла тонкими струйками — порезы неглубокие, но их много, слишком много.