Книга Двор Истлевших Сердец, страница 128 – Элис Нокс

Я попыталась сдержать его, оттолкнуть панику обратно, запихнуть куда-то вглубь, но она рвалась наружу, заполняла грудь, давила на рёбра, не давала дышать.

А потом что-то внутри сорвалось.

Я закричала.

Громко, яростно, со всей силой, что осталась в лёгких.

Кричала в пустоту, в серое небо, в мёртвые деревья, которые стояли вокруг безмолвными свидетелями. Кричала, пока голос не сорвался, не охрип, пока горло не запылало острой, жгучей болью, пока лёгкие не опустели полностью.

Крик затих.

Эхо не вернулось. Мир поглотил звук и остался таким же тихим, как и был.

Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как в горле саднит — острая, режущая боль при каждом вдохе. Руки тряслись ещё сильнее, чем до крика. В ушах звенело от собственного голоса.

Но в груди стало легче.

Как будто что-то вышло вместе с криком — не страх, не паника, а просто... давление. Невыносимое давление, которое копилось с момента падения, с момента, как я поняла, что всё пошло не так.

Легче не стало.

Но хотя бы дышать можно было.

Я вытерла лицо рукой и только тогда поняла, что щёки мокрые.

Слёзы?

Когда я успела заплакать?

Не важно.

Я заставила себя выдохнуть — медленно, дрожащим выдохом — и огляделась снова.

Паника не поможет. Надо думать, действовать.

Вода. Еда. Укрытие.

Потом — искать портал.

Если он вообще здесь есть.

Я двинулась вперёд, выбрав направление наугад — туда, где деревья росли чуть гуще и земля казалась менее каменистой.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги были босыми — ботинки я потеряла где-то в мирах — и камни впивались в подошвы, оставляя болезненные следы. Туника была изодрана по краям, а штаны покрыты грязью и тёмными пятнами крови.

Я шла, опираясь на толстую ветку, которую подобрала с земли, и внимательно смотрела по сторонам.

Всё казалось подозрительным.

Деревья — слишком тихие, слишком мёртвые, словно наблюдали за мной пустыми глазницами.

Воздух — слишком плотный, слишком влажный, давил на кожу липкой плёнкой.

Даже мох под ногами выглядел странно — серый, жёсткий, словно высохший, хотя земля была влажной на ощупь.

Я прислушивалась к каждому звуку, всматривалась в каждую тень между деревьями, ожидая, что что-то выпрыгнет, нападёт, попытается убить.

Но ничего не происходило.

Только тишина. Только серость. Только ощущение, что этот мир наблюдает за мной, ждёт, когда я ослабну.

Минут через двадцать — или час, я не могла сказать точно, потому что время здесь словно застыло — я услышала воду.

Тихий плеск, едва различимый, но такой знакомый, что сердце дрогнуло от чего-то похожего на надежду.

Я ускорилась и вышла к небольшому ручью.

Узкий, мелкий, вода в нём была сероватой и мутноватой. Я присела на корточки и зачерпнула воду ладонями, поднесла к лицу.

Пахло землёй, камнем, чем-то затхлым, но не гнилым.

Яд? Паразиты? Что-то, что убьёт меня медленно, через несколько часов, когда я буду слишком слаба, чтобы понять, что происходит?

Я опустила руки, не выпив ни глотка.

Нет.

Не сейчас. Не пока у меня есть хоть какие-то силы. Жажда ещё терпима — горло пересохло, губы потрескались, но я продержусь. День, может, два. А там посмотрю.

Тётка учила меня осторожности: в незнакомом месте лучше умереть от жажды, чем отравиться водой, в которой чёрт знает что плавает.

Я умылась — осторожно, стараясь, чтобы вода не попала в рот, — смывая кровь и грязь с лица. Ручей окрасился розовым.