Книга Двор Истлевших Сердец, страница 241 – Элис Нокс

Я медленно обернулась, не в силах дышать.

Рианна стояла на ступенях — высокая, величественная, окружённая светом десятков факелов, что делали её похожей не на женщину, а на само воплощение тёмной, древней магии.

Волосы распущены, струились чёрными волнами, переливались в огне, будто живые змеи. Платье облегало каждый изгиб — чёрное, расшитое серебряными рунами, что пульсировали, светились в такт её дыханию. Глаза горели изнутри — ледяным, нечеловеческим синим пламенем.

Она улыбалась. Нежно. Почти по-матерински. Но с безумной одержимостью.

— Наконец-то, — произнесла она мягко. — Я рада, что ты узнала правду. Да, таким нетривиальным способом, но всё же. Маски сброшены. Ритуал начнётся раньше, чем я планировала.

Рианна смотрела на меня долго, и в глазах плескалось что-то тёплое, почти нежное, смешанное с торжеством охотника, что загнал добычу в угол.

Она спустилась с последней ступени, и каждый её шаг был размеренным, изящным, точно она двигалась в танце, известном только ей.

— Знаешь, что самое неприятное в нашей сущности, Мейв? — произнесла она задумчиво, и тон был мягким, почти доверительным, будто мы просто беседовали за чаем, а не стояли в подземелье, окружённые клетками с умирающими мужчинами. — Самое болезненное, что приходится принять каждой лианан ши рано или поздно?

Она остановилась в нескольких шагах, сложила руки перед собой, и поза была почти смиренной, печальной.

— Наша магия несовершенна. Наш контроль над мужчинами — временен. Как бы сильно мы ни одурманивали их, как бы глубоко ни погружали в зависимость, приходит момент, когда они вырываются. Становятся нечувствительны к нашим чарам. И тогда видят правду. Видят нас такими, какие мы есть на самом деле.

В словах появилась горечь, древняя, как сама она.

— Это случается, когда новая жизнь зарождается в утробе одной из нас.

Она шагнула ближе, и руны на платье вспыхнули ярче.

— В момент зачатия магия перестраивается. Вся сила уходит на защиту новой жизни, на её питание и рост. И мужчина, что дал семя, освобождается. К нему возвращается воля. Разум. Он начинает видеть, помнить, понимать, что мы с ним делали все эти месяцы или годы.

Рианна остановилась, и лицо стало задумчивым.

— Но это нормально. Мы научились жить с этим. Приняли как данность. Потому что есть несколько месяцев, пока беременность только началась, пока ребёнок ещё слаб, пока магия не перестроилась полностью. В эти месяцы мужчина всё ещё податлив. Всё ещё находится под остаточным влиянием. Этого времени достаточно, чтобы убедить его. Подготовить. Заставить поверить, что жертва — это честь, благословение, высшая цель.

Улыбка тронула губы — стылая, довольная.

— И когда приходит время, он сам шагает на алтарь. Добровольно. С гордостью. Думая, что совершает великое дело.

Она сделала паузу, и в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Но есть одно исключение. Одна слабость в нашей природе, что встречается редко, но метко бьёт, когда случается.

Взгляд скользнул на Рована, что лежал без сознания в клетке за моей спиной, потом вернулся ко мне.

— Когда лианан ши отдаёт душу. По глупости, по слабости, по той жалкой, постыдной привязанности, что люди называют любовью.

Рианна наклонила голову, изучая меня с любопытством учёного, разглядывающего редкий экземпляр.