Книга Двор Истлевших Сердец, страница 43 – Элис Нокс

Широкая, мощеная камнем цвета янтаря, который светился изнутри мягким золотым светом. И она вела к...

Я задохнулась.

Дворец возвышался на холме впереди, исполинский и величественный, словно вырезанный из самой горы. Стены из тёмно-красного камня, цвета запёкшейся крови и спелых яблок на закате, поднимались так высоко, что теряли очертания в янтарном небе. Плющ и виноградные лозы обвивали каждую башню, каждую арку, усыпанные листьями алыми, пурпурными, медными, золотисто-коричневыми, которые шелестели без ветра.

Башни вздымались к трём лунам, мощные и угловатые, словно сама земля вознеслась ввысь и застыла в камне. Зубчатые венцы из потемневшей меди и бронзы отливали зелёной патиной. Крыши переливались тускло, напоминая старую кровь на клинке.

Флаги багряные, медные, тёмно-оранжевые хлопали на башнях, и каждый удар ткани звучал как раскат грома. На каждом дуб с раскидистыми ветвями, усыпанными алыми листьями.

Окна огромные и арочные светились тёплым медовым светом, пульсирующим, словно в каждом горел костёр. Витражи переливались алым, золотым, медным, изображая сцены охоты, пиров и жертвоприношений.

Вокруг раскинулся лес. Дубы исполинские, с кронами шириной с дом, стояли усыпанные алыми и пурпурными листьями. Их стволы светились изнутри красноватым светом, словно под корой текла кровь вместо сока.

Яблони огромные и древние росли повсюду, усыпанные плодами всех оттенков заката. Запах яблок, корицы и пряностей висел в воздухе густой и дурманящий, заставляя голову кружиться.

Виноградные лозы толстые и узловатые вились по деревьям, усыпанные гроздьями цвета тёмного вина, которые светились изнутри магией.

Это была осень. Вечная, бесконечная, абсолютная.

Сердце этого мира.

Трон Короля.

Келпи ускорился, ледяные брызги летели от его копыт, оставляя мокрые следы на золотой дороге, что вела вверх по склону холма к исполинским воротам. Ворота из почерневшего дуба, усиленные бронзовыми полосами.

Ворота распахнулись. Бесшумно и плавно, словно ждали нас, и мы въехали во двор.

— Добро пожаловать в Осенний Двор, смертная, — прорычал голос за спиной, и в нем послышалась темная удовлетворенность. — Мой дом.

И я увидела их.

Фейри.

Десятки или сотни.

Они стояли вдоль дороги — стражники в доспехах цвета осенних листьев, с копьями и мечами; придворные в длинных платьях и плащах, расшитых багрянцем; слуги в простых туниках.

Все замерли, глядя на нас.

На меня.

На смертную в разорванном свадебном платье, которую их король выкрал из человеческого мира.

По толпе тут же пробежал шёпот: тихий, злорадный, голодный:

— Кто она?

— Смертная... пахнет смертной...

— Посмотрите на платье. Свадебное.

— Он украл её прямо с алтаря?

Смешок — тихий, издевательский.

— Бедняжка. Наверное, думала, что выходит замуж.

— А теперь она здесь. С ним.

— Интересно, как долго она протянет?

— Держу пари — неделю. Смертные такие хрупкие.

— Нет, меньше. Три дня, максимум.

Одна из придворных дам — высокая фейри с платиновыми волосами и глазами цвета льда — прикрыла рот рукой, но улыбка была видна:

— О, бедняжка. Посмотрите на неё — вся дрожит. Словно оленёнок, попавший в клетку к волкам.

Рядом другая — с каштановыми локонами и алыми губами — наклонилась ближе, прищурилась:

— Как думаешь, он уже взял её? Или ждёт, пока не доберётся до покоев?