Книга Двор Истлевших Сердец, страница 84 – Элис Нокс

Вызов.

— Я не заставлял тебя, — прорычал он, и в голосе была настоящая ярость. — Я трогал, прикасался, как имею право. Мы уже были вместе! Ты отдалась мне добровольно в Самайн!

— У тебя НЕТ ПРАВ! — выплюнула я, и голос сорвался на крик. — Один раз на Самайн не даёт тебе права лапать меня, когда тебе захочется! Не даёт права считать моё тело своей собственностью!

Его глаза вспыхнули.

— Лапать? — Короткий, горький смех. — Ты кричала моё имя, Мейв. Ты умоляла меня продолжать. Ты кончала так сильно, что...

— Это было ТОГДА! — Ярость била в висках, пульсировала в крови. — Это не значит, что ты можешь...

— Что? — Он шагнул ближе, и я увидела, как перекатываются мышцы под туникой. — Прикасаться к тебе? Напоминать твоему телу, как хорошо, как правильно нам было вместе?

Он остановился в шаге от меня — слишком близко, опасно близко, но не касаясь.

Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах.

— Лианан ши нельзя заставить, — произнесла я, и слова шли откуда-то из глубины, из того места, где хранились знания, переданные через кровь. — Это часть нашей сущности. Древняя защита. Любая попытка принуждения — физического или магического — причиняет боль тому, кто пытается. Это автоматическая реакция. Даже если это просто... прикосновение, которое зашло слишком далеко.

Я сглотнула, и голос дрожал:

— Магия сама решает. Если она почувствует, что ты переходишь черту, что пытаешься взять то, что я не даю добровольно — она защитит меня. Я не контролирую это. Это инстинкт. Рефлекс.

Рован смотрел на меня долго — изучающе, словно видел впервые. Словно только сейчас понял, с кем, с чем имеет дело. Потом медленно кивнул.

— Понял, — произнёс он тихо, и в голосе не было больше ярости. Только холодная, непреклонная решимость. — Значит, я не буду предлагать.

Он отступил на шаг, скрестил руки на груди.

И на губах появилась улыбка — медленная, хищная, обещающая.

Та улыбка, от которой по спине пробежал холодок.

— Я заставлю тебя захотеть, — произнёс он, и каждое слово было обещанием и угрозой одновременно. — Заставлю тебя просить. Умолять меня войти в тебя снова. Умолять дать тебе ребёнка.

Мир замер.

Моё сердце пропустило удар. Где-то внутри что-то дёрнулось — тревожно и испуганно.

Ловушка. Игра. Охота.

И ты Мейв, добыча.

Рован отстранился — медленно, нарочито — и взгляд скользнул по моим губам. Задержался и потемнел.

— Спокойной ночи, Мейв, — произнёс он тихо, и в голосе было тёмное обещание. — Сладких снов.

Он развернулся и неспешно пошёл вглубь покоев — уверенный, торжествующий, словно уже выиграл войну, о начале которой я даже не подозревала.

Дверь на балкон закрылась за ним с тихим щелчком.

А я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах дышать.

Только когда я услышала, как он ушёл, я сорвалась с места.

Выбежала из его покоев, захлопнула дверь за собой с грохотом и побежала по коридору.

Считала шаги — десять, пятнадцать, двадцать — до своих покоев.

С каждым шагом ярость нарастала.

Не на него.

На себя.

На то, как моё тело отреагировало на его прикосновение. Как что-то внутри взвыло, когда его рука скользнула под платье. Как кожа горела там, где он касался. Как сердце колотилось. Как между бёдер стало влажно.

Он прав, этот сукин сын. Моё тело хочет его.

Но это не я. Это не моё желание. Это биология, химия, проклятая магия лианан ши, встроенная в мою ДНК тысячи лет назад каким-то садистским богом с извращённым чувством юмора.