Книга Двор Опалённых Сердец, страница 188 – Элис Нокс

— Цел.

Молчание. Потом он наклонился ближе, так что его плечо коснулось моего. Тепло. Твёрдое. Живое.

— Что ты сделала? – прошептал он. – Тот фейри смотрел на тебя, словно ты чума.

Я усмехнулась:

— Сказала, что больна СПИДом. Что сдохнет, если тронет меня.

Оберон замер. Потом тихо, почти беззвучно рассмеялся.

— Ты невозможная.

— Изобретательная, – поправила я.

— Безумная.

— Это тоже.

Его смех стих, но тепло в глазах осталось.

А потом Нортан принёс еду.

Три деревянные миски. В двух была каша – серая, густая, с кусками чего-то тёмного. Мясо? Грибы? Я не знала. Но запах ударил в лицо – землистый, дымный, с пряными специями и чем-то сладким. Мой желудок заурчал так громко, что я сжала зубы от унижения. Последний раз я ела когда? Вчера утром? В Белфасте?

Сколько прошло? Сутки? Больше?

В третьей миске лежал хлеб. Плоский, золотистый, ещё тёплый, от него шёл пар. Он пах мёдом и дымом, и чем-то волшебным, манящим, словно кто-то запёк в него само лето.

Я уставилась на миски. Не могла оторвать взгляд. Слюна наполнила рот.

Нортан молча швырнул миски перед нами на землю, развернулся и ушёл к костру, где остальные бандиты жарили что-то на вертеле. Ни слова. Ни требований. Просто еда.

Оберон посмотрел на миски, потом на меня, и в его взгляде я увидела предостережение.

— Эй, – окликнула я одного из охранников. – Как нам есть со связанными руками? Ложкой в зубах?

Фейри со шрамом – тот самый, что водил меня к ручью – хмыкнул:

— Справедливо.

Он подошёл, развязал верёвки на моих запястьях за спиной и тут же перевязал их спереди. Не слишком свободно, но достаточно, чтобы двигать руками. Потом проделал то же с Обероном.

— Не вздумайте рыпаться, – предупредил он, отступая на безопасное расстояние. – Или свяжу так, что пальцы почернеют.

Я потёрла запястья друг о друга, разгоняя кровь. Руки всё ещё ныли, но хотя бы я могла ими шевелить и потянулась к ложке.

И рука Оберона – связанная, неловкая – дёрнулась, блокируя меня.

— Не ешь, – его голос был жёстким, приказным. – Ни в коем случае.

Я медленно повернула к нему голову.

— Что?

Он смотрел на миски так, словно они были наполнены ядом.

— Не ешь.

Каждое слово как удар молота.

Я нахмурилась:

— Оберон, я голодна. Мне плевать, что…

— Еда фейри запрещена смертным, – перебил он, и в его голосе прозвучало что-то древнее, опасное. – Это не суеверие, Кейт. Это закон. Старше меня, старше королевств. Непреложный.

Он повернулся ко мне, встретил мой взгляд, и в его янтарных глазах плескался страх. Настоящий, неприкрытый.

— Еда Подгорья привязывает, – продолжил он тише, так чтобы охрана не слышала. – Раз попробуешь – и всё. Ты больше не сможешь вернуться. Смертная еда станет безвкусной, как пепел. Вода как песок. Твоё тело начнёт требовать этого. – Он кивнул на миску. – Магии. Подгорья. И ты будешь жаждать его, как зависимый жаждет сладкого яда.

Холод пополз по спине.

— Как долго? – спросила я хрипло.

— Месяц. Может, два. – Его челюсть напряглась. – Потом твоё тело начнёт умирать. Потому что смертная плоть не выдерживает такой зависимости. Органы откажут, кровь загустеет, кости начнут ломаться от одного прикосновения.

Тошнота подступила к горлу.

Я смотрела на миску. На кашу, простую, дымящуюся. На хлеб, золотистый, тёплый.

Ловушка.

Я медленно выдохнула, потом посмотрела на Оберона. Он сидел напротив, весь в напряжении, словно ожидал, что я сейчас запихну в рот полную ложку назло ему.