Книга Двор Опалённых Сердец, страница 296 – Элис Нокс

Холод разлился по моим венам.

Нет. Нет, нет, нет.

Оберон побледнел. Цвет ушёл из лица так быстро, словно кто-то выпустил из него всю кровь. Губы приоткрылись, дыхание сбилось и стало рваным, прерывистым.

— Как? – Слово вырвалось резко, почти яростно. – Как ты сняла метку?

Он шагнул вперёд и схватил её за руку, поднял запястье к свету, словно не веря глазам. Пальцы дрожали, когда касались её кожи, проводили по месту, где должна была быть метка.

— Только я могу её снять. Только тот, кто поставил. Это невозможно. Ты… что ты сделала? Что случилось?

Голос дрожал от паники, от ужаса, от непонимания.

Фальшивая Кейт вырвала руку из его хватки резко и раздражённо.

— Я попросила Алистора снять, – произнесла она холодно.

Тишина сгустилась абсолютная и давящая, словно вся тяжесть подземелья обрушилась на плечи.

Оберон застыл. Его лицо окаменело. Губы приоткрылись, но звука не было. Глаза расширились от шока, от непонимания, а потом…

Боль.

Такая глубокая, такая всепоглощающая, что дышать стало невозможно.

— Что? – прошептал он, и слово прозвучало хрипло, словно кто-то сжал его горло.– Алистора, – повторила она чётко, по слогам, словно объясняла ребёнку простую истину. – Короля Света. Оказывается, король другого двора может снять метку претензии насильно. Алистор рассказывал, что ты предлагал некой смертной заменить метки Зимнего Короля на свои…

— Но те метки не были метками претензии! – голос Оберона сорвался, стал хриплым и отчаянным. – Это были метки рабства, контроля. Совсем другое!

Фальшивая Кейт пожала плечами небрежно, словно речь шла о смене украшения.

Оберон шагнул назад медленно, неверяще, словно земля под ногами превратилась в зыбучий песок, и он проваливался, тонул.

— Он… – голос сорвался и стал хриплым. – Он бы не посмел… боги, Кейт, ты понимаешь, что ты наделала?

Руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони до крови. Капли упали на мрамор яркими и алыми.

— Это нарушение всех законов Подгорья! Это объявление войны!

Голос сломался на последних словах.

Фальшивая Кейт скрестила руки на груди холодно и равнодушно.

— Алистор ни в чём не виноват, – произнесла она резко, и в голосе прозвучала защита. – Не надо его сюда приплетать. Я сама попросила.

Оберон замер и смотрел на неё долго и пристально. В его глазах что-то умирало медленно и болезненно.

— Ты… попросила? – повторил он медленно, и каждое слово давалось с трудом, словно он выплёвывал осколки стекла.

— Да, – подтвердила фальшивка твёрдо. – Ты же сам сказал, что снимешь метку, как обретёшь свои силы. – Она усмехнулась холодно, язвительно. – Я просто нашла способ быстрее. Меньше хлопот. Как ты и хотел, разве нет?

Оберон качнулся, словно она ударила его. Рука метнулась к стене инстинктивно, ища опоры.

— И да, давай без драмы, – продолжила она, отворачиваясь. – Пожалуйста.

Голос стал холоднее, жёстче.

— Я всегда говорила, что между нами, просто секс. И ничего большего.

Я задохнулась.

Нет. Нет, нет, нет.

Грудь сжалась, словно кто-то обвил её железными цепями и затягивал, медленно выдавливая воздух из лёгких.

Оберон стоял неподвижно. Лицо было бледным, мертвенно-бледным, как у покойника. Губы дрожали, дыхание стало прерывистым и рваным.

В глазах что-то ломалось, разрушалось, рассыпалось на осколки.