Книга Двор Опалённых Сердец, страница 306 – Элис Нокс

Что-то глубоко внутри меня – там, где ещё оставались какие-то инстинкты самосохранения – закричало, чтобы я отвернулась, закрыла глаза, не смотрела.

Но я не могла.

Потому что туман начал рассеиваться, будто невидимые руки осторожно раздвинули серебристую завесу, и сквозь него начал проступать образ. Сначала он был размытым, нечётким, как отражение в воде, по которой прошла рябь. Потом всё яснее, резче, пока не стало настолько реальным, что я почувствовала запах.

Розы.

Сладкий, приторный аромат белых роз, смешанный с чем-то ещё – вином, мёдом, магией – от которого закружилась голова.

Нет.

Слово прошептала беззвучно, но зеркало не слушало. Оно продолжало показывать, знало, что это именно то, что разобьёт меня окончательно.

* * *

Бальный зал раскинулся передо мной во всей своей ослепительной роскоши – огромный, величественный, залитый золотым светом тысячи парящих огоньков, что кружились под высокими сводчатыми потолками, как упавшие звёзды, пойманные в ловушку. Они отбрасывали блики на мраморные колонны, украшенные резьбой, на хрустальные люстры, что свисали гроздьями застывшего света и мерцали при каждом движении воздуха. Музыка лилась откуда-то сверху – мелодичная, почти гипнотическая, и я не могла понять, играли ли это инструменты или сама магия пела своим древним голосом.

Гости танцевали на паркете – десятки, сотни фейри в масках, в платьях из шёлка и бархата, в коронах из живых цветов и драгоценных камней, что сияли ярче любых звёзд. Они двигались плавно, парили над полом, и каждое их движение было слишком совершенным, слишком красивым, чтобы быть человеческим. Смех звенел в воздухе – лёгкий, беззаботный, жестокий в своём веселье.

Вдоль стен свисали гирлянды из белых роз – сотни, тысячи бутонов, что раскрывались прямо на глазах, источая тот самый аромат, от которого кружилась голова и становилось трудно дышать. Золотые ленты вились между ними, переплетались в сложные узоры, мерцали при свете свечей. Столы стояли вдоль стен, уставленные бокалами вина, что искрилось как жидкое золото, блюдами с фруктами и сладостями, украшенными съедобными цветами.

Это был бал, праздник, объявление.

И я знала – с той ужасающей определённостью, что приходит, когда все части головоломки вдруг складываются в одну картину – что именно собираются объявить.

Я узнала это место. Тронный зал Оберона. Сердце Летнего Двора.

Музыка начала стихать, становилась тише, медленнее, и толпа танцующих фейри начала расступаться, образовывая широкий проход к центру зала. Я видела, как они поворачивают головы, как шепчутся за масками, как улыбки расцветают на их губах – довольные, любопытные, предвкушающие зрелище.

И тогда я увидела его.

Оберон стоял у подножия трона, и дыхание оборвалось.

Он был одет в белое – цвет, который я никогда не видела на нём раньше – и это сделало его похожим на призрак, на видение, на что-то нереальное и недостижимое. Туника из тончайшего шёлка облегала широкие плечи и ниспадала мягкими складками до самого пола. Золотые нити были вышиты по краям – узоры солнечных лучей и дубовых листьев, что мерцали при каждом движении света. Плащ цвета расплавленного янтаря струился с его плеч, волочился по мраморному полу золотым потоком. На груди красовалась массивная брошь в форме солнца, усыпанная топазами, в которых горел живой огонь.