Книга Двор Опалённых Сердец, страница 88 – Элис Нокс

Но его ладонь всё ещё горела на моей спине – призрачный отпечаток, который не хотел исчезать, как бы я ни старалась его игнорировать.

* * *

Особняк Холлоуэя возвышался на холме за городом – викторианский монстр из серого камня, с башнями, шпилями и десятками окон, светящихся тёплым золотым светом.

Подъездная дорога была заполнена машинами – Rolls-Royce, Bentley, Aston Martin – целая выставка богатства. Люди в смокингах и вечерних платьях выходили из машин, поднимались по ступеням к массивным дубовым дверям, где их встречали слуги в ливреях.

Наш Bentley остановился перед входом.

Водитель открыл дверь.

Оберон вышел первым, затем протянул мне руку – сильную, тёплую.

Я взяла её, позволяя ему помочь мне встать, и холодный вечерний воздух ударил по открытым плечам. Шёлк платья скользнул по коже, и я подавила дрожь.

Оберон наклонился, его губы оказались у моего уха.

— Помни, – прошептал он, и его дыхание коснулось шеи, оставляя след тепла, – мы пара. Влюблённая пара из высшего общества. Держись близко. Улыбайся. Не привлекай внимания, пока не нужно.

Я кивнула, надевая маску – чёрную, с серебряными узорами, закрывающую верхнюю половину лица.

Он надел свою – простую, элегантную, подчёркивающую линию челюсти.

Его рука легла на мою спину – на обнажённую кожу – и жар его ладони заставил что-то сжаться в животе.

Мы направились к входу.

* * *

Дубовые двери распахнулись, и нас встретил бальный зал из другой эпохи.

Кристальные люстры свисали с расписного потолка – массивные, сверкающие тысячами огней, отбрасывающие золотые блики на мраморный пол. Стены были обиты бархатом цвета бургундского вина, украшены позолоченными рамами с портретами суровых мужчин в париках и женщин в кринолинах. Винтовая лестница из тёмного дерева поднималась на второй этаж, где галерея нависала над залом, откуда можно было наблюдать за происходящим внизу.

Живой оркестр играл на возвышении у дальней стены – струнные, виолончели, контрабас – классическую мелодию, которую я не узнала, но которая звучала дорого.

Зал был полон людей в масках.

Женщины в вечерних платьях – шёлк, бархат, кружево – двигались по залу как призраки из прошлого. Мужчины в смокингах и фраках стояли группами, держа бокалы шампанского, говорили приглушёнными голосами. Маски придавали всему налёт таинственности, анонимности.

Аристократия. Старые деньги. Те, кто никогда не знал, что такое пустой холодильник или просроченная квартплата.

У входа стоял высокий мужчина в ливрее с серебряным подносом. Мы подошли, протягивая наши приглашения – безупречно подделанные, с правильными печатями.

Он взял их, пропустил через маленький сканер.

Зелёный свет. Тихий писк.

Он кивнул, пропуская нас внутрь.

— Мисс Стерлинг. Мистер Торнхилл. Добро пожаловать в поместье Равенсвуд.

Мы прошли мимо него, и рука Оберона скользнула ниже по моей спине – собственнически, интимно – направляя меня вглубь зала.

Когда мы вошли, я почувствовала взгляды.

Десятки. Сотни.

Они скользили по мне – по рыжим волосам, уложенным высоко и сверкающим в свете люстр, по обнажённым плечам, по открытой спине, по разрезу на бедре.

Мужчины задерживали взгляд дольше, чем следовало. Женщины оценивали – холодно, расчётливо, с лёгким прищуром недовольства.

Я подняла подбородок выше, игнорируя жар, поднимающийся по шее.