Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 29 – Диана Фурсова

Марфа рядом едва слышно вдохнула.

Вера уловила это.

— Почему?

— Потому что этот дом уже погубил достаточно таких, как она.

— А вы уверены, что дом губил? Может, губили те, кто забирал отсюда людей?

Снаружи кто-то зло сплюнул.

— Вас плохо встретили на Севере, если уже напели старых песен.

— Меня встретили честнее, чем в столице.

— Миледи, у меня печать.

— Покажите через боковое окошко у двери. Орсен, фонарь.

Орсен поднёс свет к узкому смотровому окну. Снаружи к стеклу прижали металлический знак. Вера не знала гербов, но успела заметить: драконья лапа была грубая, без башни и сомкнутых крыльев, как на печати приказа. Больше похожа на деревенский жетон, чем на герцогский знак.

Она посмотрела на Варну.

— Это печать герцога?

Варна замялась.

— Это знак местного исполнения.

— Я спросила о печати герцога.

— Нет. Не личная.

Балдор резко бросил:

— Для деревенского уровня этого достаточно.

— Для того чтобы забрать ребёнка ночью?

— Для того чтобы не ждать, пока она сорвёт защиту с половины деревни!

Вера больше не смотрела на него.

Теперь складывалась картина. Не вся, но достаточно. Утром у Миры проявилась метка. Староста сообщил Балдору. Балдор отправил людей, а сам вернулся в дом, надеясь сохранить видимость законности и ключи. Девочка сбежала. Кто-то — тётка Несса — направил её к Морвейн-Хольду, потому что помнил старую правду: здесь когда-то не отдавали.

— Староста Гарт, — сказала Вера. — Девочка останется в доме до утра. Утром вы придёте без факелов, без угроз и с настоящими документами. Если у вас есть распоряжение герцога Каэля Рейнара за его личной печатью, я его прочту. Если нет, мы будем говорить о том, почему вы преследовали ребёнка в бурю.

— Да кто вы такая, чтобы решать? — сорвался голос снаружи.

Вера положила ладонь на дверь.

Серебряные прожилки побежали от её пальцев по дереву. Медленно, тонко, но все в холле увидели.

— Сегодня? Женщина, которой вы постучали в дверь.

За дверью стало тихо.

Балдор прошипел:

— Вы пожалеете об этом. Герцог…

— Герцог подписал приказ отправить меня в Морвейн-Хольд, — сказала Вера, не поворачиваясь. — Я прибыла. Дом открыл мне ворота. До нового приказа за личной печатью герцога я буду решать, кого оставить под своей крышей.

Она ожидала, что дом снова хлопнет дверью, вспыхнет рунами, подтвердит её слова каким-нибудь впечатляющим чудом. Но ничего такого не случилось. Только где-то в глубине кухни ровно треснуло полено, а сверху, из тёмной галереи, опустился едва заметный тёплый воздух.

Это было меньше чуда.

И больше.

Гарт за дверью сказал уже тише:

— До утра, миледи. Но утром я вернусь.

— Возвращайтесь.

Факелы за дверью не сразу начали удаляться. Люди переговаривались, кто-то спорил, кто-то ругался. Потом свет стал уходить от порога. Снег снова заполнил двор.

Балдор резко повернулся к Вере.

— Вы только что нарушили порядок, благодаря которому Север выжил.

— Нет. Я только что не дала взрослым людям тащить ребёнка неизвестно куда ночью.

— Вы думаете, это доброта? Это не доброта. Это невежество. Такие метки не появляются просто так. Они всегда связаны с драконьим холодом. С родовым проклятием. С тем, что Морвейны когда-то пытались спрятать и за что поплатились.

— Тогда расскажите.

Он осёкся.

— Что?

— Расскажите. Вы ведь управляющий. Знаете дом, порядок, северные уложения. Объясните мне при всех, почему ребёнка надо выгнать на мороз.