Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 31 – Диана Фурсова

Ключникам.

Вера невольно посмотрела на Марфу. Та поняла и сразу помрачнела.

— Не на меня смотрите. Я хоть и ключница, да не все двери запирала.

— Какие запирали вы?

Марфа долго молчала. Потом достала из-за пазухи маленький ключ — не из своей большой связки, а отдельный, на красной нити.

— Комнату, где раньше учили отмеченных детей читать знаки дома. Я закрыла её после смерти вашей матери.

Вера тихо спросила:

— Почему?

— Потому что в ту ночь оттуда вынесли трёх детей. А утром сказали, что дом сам их забрал. Я тогда была младшей служанкой и поверила. Или сделала вид, что поверила. Так легче жить.

Тим вдруг поднял голову.

— Не сам.

Два слова прозвучали тихо, но в кухне их услышали все.

Марфа побледнела.

— Тим, не надо.

Мальчик крепко сжал край стола.

— Не сам, — повторил он. — Люди.

Балдор резко встал.

— Довольно! Мы не будем слушать детские фантазии.

Тим отшатнулся.

Вера подняла руку.

— Сядьте.

Балдор не сел.

— Вы превращаете дом в сборище деревенских сплетников, беглых детей и слуг, забывших место.

— Я сказала: сядьте.

Голос не стал громче. Но ключи на столе звякнули сами.

Балдор сел. Медленно. С ненавистью.

Вера посмотрела на Тима.

— Тебе не нужно говорить сейчас, если не хочешь.

Мальчик смотрел на Балдора. Потом на Миру. Потом на Марфу.

— Я видел серые повязки, — сказал он. — Тогда. Маленький был. Они приходили ночью. Дверь открыли ключом.

Марфа закрыла лицо рукой.

Вера не стала спрашивать дальше. Не при Балдоре. Не при Мире, которая слушала, почти не дыша.

Но решение уже созревало.

Не героическое. Не красивое. Практическое. Настолько простое, что от него становилось страшно.

— Завтра мы откроем большую кладовую, — сказала Вера. — Потом комнату с красной нитью. Потом составим список всех, кто живёт в доме и кто может помочь. Те, кто пришёл с дороги, уйдут утром, если захотят. Останутся — найдём работу. В доме нужны руки: чинить ставни, чистить печи, готовить комнаты, носить дрова, приводить в порядок старую оранжерею, проверять конюшню, разбирать бельё.

Балдор смотрел на неё так, будто она говорила на чужом языке.

— Вы не можете нанимать людей.

— Я пока не нанимаю. Я предлагаю кров, тепло и еду за работу тем, кому некуда идти в бурю. А дальше посмотрим.

— Это незаконно.

— Тогда утром принесёте закон.

— Герцог закроет дом.

— Пусть сначала объяснит, почему он был закрыт.

Варна прошептала:

— Вы не понимаете, кого вызываете.

Вера устало улыбнулась.

— Понимаю. Мужа, который отправил меня сюда умирать. Согласитесь, разговор давно назрел.

Слова прозвучали резко, и на мгновение кухня стихла. Не от страха перед домом — от того, что женщина, которую все привыкли считать изгнанной, впервые назвала вслух суть своего положения.

Мира смотрела на неё снизу вверх.

— Вы правда меня оставите?

— Да.

— А если я что-нибудь сломаю?

— Тогда починим. Или научимся не ломать.

— А если я опасная?

Вера села рядом с ней, не слишком близко, чтобы не давить.

— Тогда мы узнаем, что именно опасно. Ты, метка, страх взрослых или те, кто приходит ночью с факелами.

Мира нахмурилась, обдумывая.

— Я не хотела, чтобы лёд расходился.

— Верю.

— Он сам.

— Значит, завтра покажешь мне ручей, если будет безопасно. Не одна. С Марфой, Орсеном и кем-нибудь из деревни.

Балдор резко поднял голову.