Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 30 – Диана Фурсова

Балдор посмотрел на Марфу, потом на Варну, потом на Рана. Публика ему больше не нравилась.

— Это не разговор для холла.

— Разумеется. Вернёмся на кухню. Там теплее.

Вера развернулась первой.

На кухне Мира сидела рядом с детьми Лиссы. Тим стоял перед ней на корточках и молча протягивал пару сухих шерстяных чулок. Девочка смотрела на них так, словно ей дарили не вещь, а право остаться человеком. Она взяла чулки обеими руками.

— Спасибо, — прошептала она.

Тим кивнул.

Вера увидела, как его взгляд скользнул к метке Миры. Не со страхом. С узнаванием.

Но спрашивать при всех не стала.

— Мира остаётся до утра, — сказала она.

Лисса выдохнула с облегчением. Ран сел обратно, но не расслабился. Майра перекрестилась северным жестом и пробормотала:

— Старый дом просыпается.

Балдор вошёл в кухню последним.

— Старый дом сгорит, если будить его глупостью.

Очаг вспыхнул так ярко, что управляющий отшатнулся.

Марфа сухо сказала:

— Печка у нас, как выяснилось, не любит вранья. Я бы выбирала слова.

В кухне снова кто-то нервно засмеялся. Не весело, нет. Но люди уже не молчали так покорно, как в начале ночи. Вера заметила это и почувствовала одновременно силу и ответственность. Страшную ответственность. Одно дело — сказать красивую фразу у двери. Другое — утром открыть глаза и понять, что теперь к тебе придут все, кому отказали другие.

Она села за стол.

— Рассказывайте.

Балдор остался стоять.

— О чём?

— О метках.

— Я не обязан…

Ключи Вера положила перед собой. Тяжёлую связку. Так, чтобы видели все.

— Вы управляющий дома. Я хозяйка, которую этот дом впустил. В доме ребёнок с меткой, за которым пришли по вашему распоряжению. Вы обязаны.

Несколько секунд Балдор смотрел на ключи. Потом сел.

— Ледяные метки появляются у тех, в ком просыпается неправильный отклик на драконью силу, — начал он сухо. — Чаще у детей, реже у женщин. Они тянутся к старым печатям, могут ослаблять родовые замки, вызывать холодные разломы, будить забытые клятвы. Уложение Рейнаров требует изымать отмеченных из деревень и передавать под надзор, пока их сила не станет безопасной.

— Безопасной для кого? — спросила Вера.

— Для владений.

— Не для них самих?

— Сначала владения. Потом всё остальное.

Ответ был таким честным, что в кухне стало ещё холоднее.

Мира опустила голову. Лисса положила ладонь ей на плечо, уже не так осторожно.

— А Морвейн-Хольд? — спросила Вера. — Почему тётка Миры сказала бежать сюда?

Балдор сжал губы.

— Деревенские легенды.

— Тогда пусть расскажет кто-то, кто знает легенды лучше.

Она посмотрела на Майру.

Старуха не испугалась. Наоборот, будто ждала.

— Было время, когда этот дом называли не проклятым, — сказала она. — Северный Очаг, вот как. Сюда вели тех, кого метка выбирала. Не чтобы запереть. Чтобы научить жить с ней и не бояться себя. Женщины Морвейнов держали печати мягко. Не кнутом, а ладонью. Потому и герб у них — ладонь над снежным огнём.

Марфа стояла у полки неподвижно.

— Потом? — тихо спросила Вера.

Майра посмотрела в огонь.

— Потом одна хозяйка умерла. Другая исчезла. Рейнары забрали право решать, кто опасен. Дом закрыли. А тех, кто помнил старое имя, стали учить молчать.

— Ложь, — сказал Балдор.

Майра улыбнулась беззубо и зло.

— Конечно, ложь. У нас вся правда ложью становится, когда мешает ключникам.