Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 10 – Ани Марика

Разворачиваюсь и дрожу. Медведь идёт за мной. Громко сопит и смотрит с тихой яростью. Ну точно мной закусит.

Косолапый в один прыжок добирается до меня. Не успеваю отпрыгнуть, он хватает меня в лапы и, перекинув через плечо, на двух ногах несёт обратно.

Меня окутывает тепло, и вместо того чтобы отбиваться и сбежать, я растекаюсь на могучем плече. Щекой прижимаюсь к мохнатой печке и прикрываю глаза.

— Какой-то неправильный зверь, — бормочу себе под нос, зарываясь окоченевшими пальцами в шерсть на спине медведя.

Косолапый возвращает меня опять к этой избушке дурацкой. Толкает дверь, и та с лёгкостью открывается. Согнувшись в три погибели, заносит меня и, свернув в комнату, кладёт на шкуру.

— Хорошо, что не к свинье разлагающейся, — нервно выдаю я, подтягиваясь на локтях и отодвигаясь от зверя.

Медведь голову набок склоняет, смотрит в упор. Изучающе, препарирующе.

— Ты меня понимаешь? Ты разумный? — дёргаюсь, ощущая за спиной деревянную стенку, и закусываю губу. Дальше пятиться некуда.

Зверь ничего не отвечает, но скалится. И, схватив лапами за лодыжки, дёргает обратно на середину лежбища. Вскрикнув, вскидываю руки вперёд. А косолапый, запрыгнув на каменное лежбище, подбирается ко мне. Опять нюхает. Медленно и основательно. Горячим воздухом щекочет оголённые плечи и ключицы. Лишний раз не двигаюсь, тихонечко дышу и обдумываю своё дурацкое посмертие.

Меж тем нос косолапого утыкается прямо в промежность.

— Эй! — дёргаюсь я и отпихиваю захватчики ногами. — Понюхали и хватит.

Медведь грозно рычит и острыми как бритва когтями впивается в меховой подол. Миг — и меня оголяют прямо до талии, вырвав с корнем всю нижнюю часть платья. На мне остаётся только кружевной корсет и колготки телесного цвета.

— Изверг! — верещу я, брыкаясь, пихаюсь и всячески пытаюсь вырваться из лап захватчика.

Зверь приходит в ярость. Он разрывает на мелкие лоскутки материю. И начинает крушить комнату. Громким рёвом оглашая всю окрестность недовольством. Кое-как выбравшись, отбегаю подальше и забиваюсь в угол, пока медведь уничтожает всё на своём пути. Каменное ложе раскалывается надвое от силы его удара. Окна разбиваются вдребезги. Даже стены не выдерживают его бешенства, трещат и осыпаются.

Уничтожив всё, что плохо лежит, косолапый уходит в другую комнату и продолжает крушить всё там. Разбив и разрушив почти всю скудную мебель, зверь вырывает с корнем дверь и уходит в лес. Я не решаюсь его окликнуть. Просто обнимаю коленки и сижу в своём уголке ещё очень долго.

Хочется отключиться и прогнать весь этот кошмарный сон другим сном с радугой и единорогами. Я ведь всего лишь хотела полететь на тропический остров. Позагорать напоследок. Выпить пина коладу. А не вот это всё! Мне холодно. Очень холодно. Я практически голая. Зимой. Ночью. В полуразрушенной хижине медведя-фетишиста.

Говорят, замёрзшие люди умирают тихо, просто засыпают и не просыпаются. А что делать, если я уже во сне? В холодном сне! Бороться и проснуться?!

Собрав остатки сил, отталкиваюсь от стены и ползу к валяющейся шкуре. Её он только надвое разорвал. Как раз под мой размерчик. Кутаюсь в неё и кое-как поднимаюсь на ноги. Я плохо контролирую собственное тело. Оно не просто дрожит, а уже трясётся и судорогой сводит.