Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 16 – Светлана Бернадская

— Нет уж, милая, за приворотами да отворотами обращайся к ведьмам, а не ко мне. Только помни, что за такое колдовство придется расплачиваться не мукой да яйцами, а кое-чем посерьезнее.

— Чем это? — растерянно хлопнула глазами просительница.

— Здоровьем. Удачей. Достатком. Плодовитостью. Счастьем детей. А то и годами жизни. Надо оно тебе?

— Но я же…

— Волю человека ломать безнаказанно нельзя, дорогуша.

— А тело? — капризно хныкнула обманутая жена.

— А тело — можно, — широко улыбнулась Лавандея. — Наговоры на воде — дело безобидное. Их ведь и отменить недолго. Так что, возвращаем как было? Только учти: отмена наговора в ту же цену выйдет.

Женщина утерла рукавом взмокший лоб и расстроенно поджала губы. Лавандея тем временем вновь бросила взгляд на колечко, поблескивающее в свете свечи. Хоть и золотое, но цвет прозрачного камня идеально подходил к глазам, как тут было удержаться и не примерить? Все равно ведь никто не увидит.

Эта тугодумная селянка, разумеется, не в счет.

— Но тогда ведь он снова к ней пойдет…

— Пойдет, непременно. Такие кобели сами по себе не меняются.

— А если у него ничего так и не заработает — это что же мне, до конца жизни мужика в постели не знать?

— Дети есть? — деловито поинтересовалась Лавандея.

— Есть. Четверо! — гордо приосанилась женщина.

— Еще хочешь?

— Госпожа! — испуганно отшатнулась та. — Мне б сперва этих поднять.

— Ну так что за беду нашла? Любовника заведи, и всех делов. А я наговор на другой воде сделаю, чтоб чужое семя не проросло, пока ты не захочешь. И возьму за него недорого.

— Как это — любовника? — ужаснулась женщина. — При живом-то муже?

Лавандея скривилась.

— А твой-то козлик не при живой ли жене в чужой огород скакал?

— Но… где же мне его искать-то? — совсем растерялась просительница.

— А ты мозгами пораскинь. Не может быть, чтобы у такой красотки тайных воздыхателей не было. Если хорошенько подумать, то и вспомнится человек, который улыбается тебе чаще других, верно ведь?

Глубокая задумчивость во взгляде женщины убедила Лавандею в том, что ее догадки небеспочвенны. Тяжесть прелюбодеяния, похоже, не так уж непосильна для этой добропорядочной горожанки. В конце концов, сам бог мирских радостей Геер толкает нас вкусить запретных плодов. А Муун, бог благоразумия, и Сиил, бог духовной чистоты, могут только тихо рыдать в сторонке, когда такая вот примерная жена уступает плотским соблазнам.

А потом, в молотильне Ваала, всегда можно сказать, что в объятия греха ее толкнула злая ведьма!

Впрочем, сейчас «злую ведьму» заботило не то, заслуживает ли кобель-осеменитель развесистых рогов, и уж точно не терзания просительницы о судьбе ее грешной души после смерти, а то, что сумерки сгущались стремительнее, чем хотелось. Уже и луна над пышными древесными кронами на небосвод выкатилась, а духота не отступала. Тихий плеск реки манил обещанием приятной прохлады и веселых хороводов с водными девами, а что может быть лучше, чем заслуженный отдых в конце тяжелого трудового дня?

Может, и с матерью повидаться получится.

Хотя… Лучше бы не сегодня. Опять укорять примется, да от задуманного отговаривать. А после той встречи с посланником Амиса на душе и так стало как-то неспокойно.

Лавандея задумчиво шевельнула пальцами — лиандит глубокого синего цвета дерзко блеснул в отблесках расставленных на веранде свечей.