Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 51 – Светлана Бернадская

— С какими — другими?

У Лавандеи медленно вытянулось лицо.

— Постой, постой. Да ты, милый мой, выходит, и правда все это время хранил целомудрие?

Брант вспыхнул. Из уст прекраснейшей женщины на свете эти слова отчего-то звучали издевкой.

Леди Орфа, предмет его душевных страданий, воздела глаза к потолку.

— О боги. Я, верно, проклята вами. Иначе почему мне так не везет с мужчинами?

Ее горечь ударила наотмашь. Сгорая от стыда, он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как она поднимается с его колена, поправляет на плече рубашку и запахивает полы халата.

— Что ж, будь по-твоему. Любовь любовью, а дела сами себя не сделают. Ступай в купальню и приведи себя в порядок, Брант Лакнир. А после обдумаем, что нам делать дальше.

Если в тебе душа злодейки, то даже самому искреннему желанию встать на правильный путь будут мешать другие желания — темные, желчные и мелкопакостные. В отместку за постигшее ее разочарование от неутоленной потребности плоти Лавандее мучительно захотелось сделать воду в остывшей ванне ледяной, но в последний момент она одолела себя и подогрела ее до приятно-теплой.

Пусть невинный младенец испытает хоть какую-то радость после столь напряженного дня.

Ждать, пока он вымоется и приведет себя в порядок, пришлось долго. Лавандея успела съесть всю засахаренную клюкву и все медовые орешки, которые нашлись в вазочках приемного покоя, но разгулявшийся голод так и не утолила.

Зато удалось мало-мальски остыть и вернуть голове ясность. Правда, вместе с ясностью головы появилась сонливость, и Лавандея даже подумала, что не стоит и дальше себя мучить, ведь можно просто предоставить Лакнира самому себе и оправиться в спальню, пока не настало утро, но…

Пока она в который раз за вечер боролась с собой, он вышел из купальни. Тут уж Лавандея не знала, плакать ей или смеяться: он не только вымылся сам и причесал, как сумел, мокрые вьющиеся пряди, но и выстирал свою одежду, и теперь мешковатые штаны липли к ногам, а рубашка, ставшая полупрозрачной, выразительно обрисовала его мускулистое, но запретное, а оттого еще более желанное тело.

Тело взрослого мужчины, а помыслы — как у невинного мальчика. Любопытно даже, в каком святилище он рос, пока не угодил в лапы Амиса?

Лавандея, вздохнув, щелкнула пальцами — и влага из его одежды превратилась в облачко пара, которое, поколыхавшись недолго вокруг Бранта, отправилось обратно в ванну.

Тот изумленно оглядел свое высохшее за короткий миг облачение.

— Благодарю, госпожа.

— Не стоит. А теперь садись и поговорим, а то еще немного — и я усну прямо в кресле.

Она намеренно выбрала для себя кресло, чтобы не оставлять шансов соблазнам. Брант, потерянно оглядевшись, сел на кушетку.

— Так вот, относительно Мирты. Продержаться, я думаю, надо будет всего неделю. Может, чуть дольше.

Он непонимающе вскинул брови.

— Неделю? А что потом?

— А потом придет ответ на мое письмо от ландграфа, и Холдор получит запрет сюзерена на этот брак. По крайне мере, до того, пока Мирта не войдет в возраст невесты. Но вот что действительно надо сделать быстро — так это найти леди Амелию. Вдали от мужа ей грозит реальная опасность.

— Из-за проклятья?

— Увы.

Брант Лакнир помолчал, раздумывая.

— Но зачем ждать письма от ландграфа? Просто примени свое водное колдовство к Ингиту Холдору и вели ему отвязаться от леди Мирты.